Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси
- Автор: Фирсов Сергей Львович
- Год: 2005
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-7868-0020-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси». Краткое содержание книги:
С. Л. Фирсов обращается к основным вехам жизни Патриарха лишь для объяснения феномена «сергианства», понимаемого им как «новое издание» старой болезни — своего рода извращенный атеизмом «византийский грех», стремление Православной Церкви найти себе место в политической структуре государства и, одновременно, стремление государства оказывать влияние на ход внутрицерковных дел.
Книга адресована всем, кто интересуется историей Русской Православной Церкви, вопросами взаимоотношений Церкви и государства.
Изданная на прекрасной бумаге, с включением многочисленных фотоиллюстраций, тиражом 50 тысяч экземпляров, книга Московской Патриархии открывалась предисловием Патриаршего Местоблюстителя Сергия. С первых же строк митрополит заявлял, что осуществляемое издание есть ответ «на „крестовый поход“ фашистов, предпринятый ими якобы для „освобождения“ нашего народа и нашей Православной Церкви от большевиков.» «Но вместе с тем, — продолжал автор, — книга отвечает и на общий вопрос: признает ли наша Церковь себя гонимой большевиками и просит ли кого об освобождении от таких гонений?»[137]. Понятно, что ответ был отрицательный: нет, не считает и не просит. Но дело было не только в ответе — другого в тех условиях митрополит и не мог сказать.
Показательно иное: с каким жаром и какими примерами митрополит Сергий доказывал отсутствие гонений на религию и Церковь в СССР! Так, «озлобленные публицисты» придумали, по его словам, рассказ об убийстве большевиками епископа Андрея (Ухтомского) («так он и упал с котомочкой за плечами»). А «расстрелянный», — сообщал митр. Сергий, — много лет потом здравствовал и управлял епархией. Для всех, знавших не понаслышке новейшую церковную историю, было известно и о «свободном» управлении епископа Андрея, и о том, кто и как эту свободу ограничивал.
Озаботился митрополит и кратким описанием церковных нестроений 1920-х годов, просто и доходчиво объяснив причину появления расколов — и справа, и слева. Одни не хотели отказаться от царской власти и поэтому не могли остаться в Церкви, которая-де ничего не имела против Советской власти. Это — представители церковной эмиграции и отделившиеся «очень может быть, под их активным влиянием» иоанниты-иосифляне, викторовцы, даниловцы и «просто оппозиционеры». Другие («левые») откололись, желая, не считаясь с правилами и традициями Церкви, устроить свою личную и профессиональную жизнь. В условиях полной «свободы» вероисповедания, резюмировал Сергий, Церкви оставалось только рассчитывать «на нравственную силу канонической правды».
Четкость мысли и ясность изложения — великая сила. Когда определено, кто враги, а кто — друзья, когда создана схема, можно без особых проблем оценивать прошлое и строить перспективы на будущее. Митрополит Сергий прекрасно понимал, что от него требовали власти и надеялся максимально использовать данную ему возможность.
«Правильно» поняла социальную задачу и редколлегия книги, возглавлявшаяся митрополитом Николаем (Ярушевичем). В первой же главе, носившей броское название «О свободе религиозного исповедания в России», предшествующий синодальный период был подвергнут резкой критике и специально подчеркнуто, что «декрет Советской власти о свободе совести, о свободе религиозного исповедания снял тот гнет, который лежал над Церковью долгие годы, освободил Церковь от внешней опеки. Это принесло внутренней жизни Церкви громадную пользу»[138]. Да, указывали составители книги, антирелигиозная пропаганда в России (не в СССР, а именно в России!) ведется, а атеистическая идеология является идеологией коммунистической партии. «И, конечно, Православную Церковь огорчает это обстоятельство»[139](выделено мной — С. Ф.). Обидно, но что поделаешь! Разумеется, бывали после Октября 1917-го и процессы церковников. Но исключительно за антисоветскую работу, и только. Церковь сама осуждала таких отщепенцев. Нет, она «не может жаловаться на власть».
Товарищ Сталин мог быть доволен: в словах авторов книги нельзя было найти и намека на религиозные гонения. Более того, прозвучавшие заявления должны были убедить всех, что отношение к Церкви в СССР меняется, прошлое не стоит поминать «лихим словом». Выход книги, эпиграфом к которой взяли слова пророка Ездры «Велика есть истина и премогает», явился подлинной вехой в истории Православия советской поры. Правда, внимательный читатель мог заметить некоторые «странности». Например, упоминаний и фотографий правивших тогда иерархов в книге было исключительно мало. Куда «вдруг» исчезли сотни архиереев, неужели все они — антисоветчики? Но если так, то о какой лояльности Церкви родной власти может идти речь? Да и как было верить заявлениям Патриархии о «свободе», когда всего за несколько лет до того, перед войной, население СССР пытались убедить в «контрреволюционной деятельности религиозных мракобесов», указывая, что «религия и Церковь — орудие духовного угнетения трудящихся, орудие классового господства эксплуататоров»[140]! В условиях строительства бесклассового общества эти слова звучали как приговор.
137
Правда о религии в России. М. 1942. С. 7.
138
Там же. С. 24.
139
Там же. С. 26.
140
О контрреволюционной деятельности религиозных мракобесов. М., 1938. С. 4.