В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Машина, Арма, — Занан все еще не отрывает ладони ото лба, — Назик, ну-ка, ты глянь!
— Да нет, матушка, это трактор.
Назик сегодня цветет — они с Арма напарники, им вместе сад сажать! Да еще нынче, когда вода бежит к Бовтуну! Судьба, значит. И вчера, и позавчера работала она на пару с Еремом, Ерем сам ее в напарницы выбрал, а сегодня утром вдруг является он мрачнее тучи, смотрит хмуро на Баграта и жалуется — от сырости ломота в костях, руки-ноги сводит, лопату не поднять. Он сегодня саженцы придерживать будет, а Варос сажать.
Вот и перемешались напарники. Вчера с Арма работала невестка Пайцар, соседка. Назик смотрела на нее с ревностью. А та, глядя через плечо в сторону поселка, говорила Про:
— Знаешь, у меня чего-то на душе неспокойно, мой бесенок без конца юлой вертится. Вчера всю мордашку в кровь расквасил.
Назик пришлась по нраву ее тревога... И взгляд у нее добрый такой, сочувственный, она может уступить... Да и потом где это написано, что напарники меняться не должны? Назик еще раз повторила про себя: «Сегодня я с Арма работать буду», — исподтишка огляделась и, набравшись духу, с охапкой саженцев в руках встала возле Арма. Она прижимала саженцы к груди, как спеленатого ребенка, переходила от лунки к лунке, отрывала от груди один из саженцев, закапывала корень в землю, а глаза ее сияли лозе, земле, Арма, блестящему клину лопаты, ботинкам Арма... Назик только сегодня заметила: у Арма большие ноги. Хорошо, что он не в рабочих сапогах, как Варос, Баграт, отец, хорошо, что он в этих вот ботинках — облезлых, стоптанных...
— Ежели машина придет, значит, вода уже близко. Так ведь, Арма?
— Так, матушка Занан.
«Матушка Занан», — Назик улыбается ботинкам Арма.
— Ниспошли, господь, свою милость, — старуха Занан присела на камень, свесив ноги и желая начать рассказ о старшем Габо. Несподручно ей стало рассказывать после того, как народ с камнями расправился, — раскидана вся бригада: Арма с Назик тут, Баграт вон где, Варос еще дальше, а Каро так вообще не видать... И Занан выбрала себе дело — рассыпать удобрения, так она возле каждого побудет и всем свои истории расскажет хотя бы вкратце. Ох, да теперь уж и слушатели-то перевелись. Вот разве что Арма с Назик. Занан расчувствовалась, и хочется ей сказать девушке что-то сердечное.
— Назик, — сочиняет она, — я прошлой ночью про тебя сон видала.
— Какой сон, матушка?
— Да нет, не скажу, а то не сбудется. Добрый сон в пасмурный день рассказывать нельзя.
Назик держит в руках новый саженец, и рука ее дрожит. Арма заметил это и отвел взгляд. Вообще руки Назик ее сегодня не слушались. Она развязала косынку, скинула рабочие рукавицы, работала, не прикрывая ни лица, ни рук. День был сырой и холодный, ее худые руки посинели, покрылись гусиной кожей, вены вздулись, саженцы исцарапали ей ладони и запястья, под ногти забилась земля, и руки казались ей чужими. Назик едва минуло восемнадцать лет, а руки у нее были взрослые, натруженные. Арма отводил взгляд, но руки девушки его почему-то притягивали. Ему хотелось сказать ей: «Надень рукавицы», — но он ее пощадил. Назик подняла голову, и глаза ее лучились: «Ты слыхал, слыхал, Арма? Матушка Занан про меня хороший сон видала... Про нас хороший сон видала». Потом она вдруг покраснела, опустила голову, и ей показалось, что вот сейчас уйдет матушка Занан и унесет с собой нечто такое, что принадлежит только ей, Назик, унесет и потеряет где-нибудь среди борозд.
— Ты присядь, матушка Занан.
— Да, Назо джан, я ведь не докончила, — Занан села прямо на сырую землю. — Был в роду моего отца человек по имени Габо. В самом-то деле Габриэл, но его все Габо звали. Чернокнижник Габо. Он знаменитые заклинания творил. Однажды прочел заклинание, и пшеница со столб выросла. Не верите? Чистая правда. Расстелил он платок возле столба, насыпал на него пшеницы, прочел заклинание, и вдруг ростки как побегут вверх — быстрей муравья. Так и выросла пшеница со столб.
— Занан! — кричит Варос. — Удобрения давай, удобрения!
Назик со злостью оборачивается на голос, ей хочется закричать: «Дурак большеротый!» — хочется схватить матушку Занан за подол, но девушка только взглядом просит: «Не уходи...»
Ерем подстелил под себя ватник сына и хмуро глядит на больные ноги.