Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Кораллы? — расхохотался Тайрес. — Ты шутишь?

— Нет, — еще больше смутился юноша.

— Кораллы обрабатывают, обтачивают. Получается неплохой декор для интерьера. Некоторые виды кораллов закупают ангалийцы, чтобы смолоть их в порошок и, смешав с соком ваших диетр, использовать при производстве лекарств. Тебе твой благоверный не рассказывал?

— Нет, — почесал затылок Лафре.

— Господин Шай скрытен и высокомерен, — улыбнулся смотритель замка. — Гальтинг производит лекарства для всей планеты.

— Ну, про лекарства-то я знаю. А вот про кораллы слышать раньше не приходилось. А зачем вам, Мастерам воды, вести торговлю? Зачем вам монеты тут, в Марьяни?

— А ты думаешь, Мастера воды не заключают между собой сделок? Моя матушка с отцом в прошлом году купили у здешней семьи неплохую просторную опочивальню на тридцатом этаже и переехали туда из своей комнатушки. И вообще, наверху есть вещи, которые нам интересны. Посуда, дерево, железо, лекарства те же. Гальтинг берет с нас за лекарства дороже, чем с остальных.

— Почему? — удивился Лафре.

— Потому что мы им ровня, четвертая ступень, — хмыкнул Тайрес. — Знают, поганцы, что монет у нас больше, чем у простых деквидов, не сочти за грубость. А иногда покупаем овощи, фрукты или семена.

— Вы тоже едите семена?

— Ну ты же ел у нас рыбу с лепешками. Мы лепешки не из кораллов готовим, если что, — снова засмеялся Тайрес. — Как гарнир вполне сойдет для разнообразия.

Лафре почувствовал себя глупо. «С другой стороны, — объяснил он сам себе, — даже если и не найдем тут андамит, оно того стоит. Я в Марьяни, где не ступала еще нога деквида. Будет что вспомнить в старости».

И в его голове закружился водоворот мыслей. Сначала он подумал о том, суждено ли ему дожить до старости. Он вспомнил слова Сеолы, жрицы смерти: «Живи пока. Пока ласточка не вернется в свое гнездо, пока засохшая яблоня не заплодоносит». Знать бы, где растет эта яблоня и где летает ласточка. Выдрать бы ту яблоню с корнем, оборвать бы перья на крыльях ласточки, чтобы пожить подольше. Он попытался представить себя старым. Каким он будет, если время позволит ему дожить до морщинистой кожи и не разгибающихся от старости пальцев? Будет ли Шай в его жизни? Ответов отыскать он не мог.

По утрам на низших этажах Марьяни было много детей, которые гурьбой высыпали из своих домов и бежали в классы обучаться письму, счету и истории. Вот и сейчас они весело галдели и гонялись друг за другом перед началом уроков. Лафре смотрел на них, представляя, что каждый из ребят спокойно может проникнуть сквозь прозрачные стены Марьяни, но не захлебнуться морской водой, как простой земной ребенок, и не быть раздавленным тысячами тонн влаги, а легко подняться к поверхности и дышать там, наверху. К Лафре подошел Шай и в необъяснимом порыве вдруг обнял его сзади. Лафре улыбнулся, провел ладонью по упругим сильным рукам патриция, развернулся и, не в силах сдержаться, горячо поцеловал своего любимого. Он тут же заметил, как к ним приковался взгляд одного из школьников. Мальчишка с любопытством долго рассматривал патриция и Лафре, а потом повернулся к своей матери и спросил: «А почему этот дядя поцеловал того дядю? Разве мальчики тоже целуются? Мам! Я ничего не понимаю». Очаровательная мама мальчика снисходительно улыбнулась сыну, но ничего ему не ответила, а лишь взяла его за руку и повела в класс следом за остальными ребятами. «Мам, ну я не понимаю! — до Лафре и Шая доносился стихающий тоненький голосок мальчишки. — А наш папа тоже целуется с другими дядями?»

— Если он не идиот, то, конечно же, целуется, — назидательно ответил Шай вслед мальчику, который уже исчез в школьном классе.

— Глупый, — усмехнулся Лафре и легонько толкнул патриция кулаком в плечо.

— А что? — невозмутимо возразил Шай. — Я еще ни разу не слышал, чтобы парень, имевший удовольствие познать вкус губ другого парня, скривился бы от недовольства.

— У тебя много их было? — сбивчивым голосом спросил вдруг Лафре. — У меня был только ты.

— У меня их было столько, чтобы точно знать, о чем я говорю, — бросил ему патриций. — А ты не начинай опять свою любимую песенку, терпеть этого не могу.

— А я и не начинал, — грустно вздохнул Лафре.

Недалеко от них стоял очаровательный юноша. Он был высоким, прекрасно сложенным, с невероятно черными, густыми волосами. Лафре покосился на патриция и увидел, что тот зачарованно таращится на красавца из Мастеров воды. Лафре не понравился взгляд Шая, в котором патриций даже не силился скрыть интерес, не говоря уже о похоти. Шай подошел к незнакомцу и, будто делая одолжение, обратился к нему:

— Привет.

— Ты это мне? — спросил Мастер воды.

— Тебе. — Шай уверенно смотрел на юношу.

— Ну, тогда привет.

— Твои волосы такие черные. Кладешь на них краску?

— Я? Краску? По-твоему, мне заняться больше нечем?

— А чем предпочитаешь заниматься? — Шай продолжал наступление.

— А тебе какое дело?

— Какой невежливый, — патриций сверлил взглядом незнакомца, очевидно, пытаясь понять, стоит ли продолжать атаку. — Леди Ода говорила мне, что гостей в Марьяни чтят.

— Нельзя чтить тех, кого в Марьяни нет.

— Мы есть тут, — парировал Шай.

— И я обязан тебе почетом?

— Если тебе это интересно.

— Мне интересно понять, почему ты говоришь со мной.