Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Вопрос Боснии и Герцеговины в русской дипломатии и уход Извольского

Отставка Извольского и замена его Сазоновым в 1909 году была вызвана так называемым Боснийским кризисом, то есть аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в октябре 1908 г. Союзник Бены кайзер Вильгельм, обеспокоенный перспективой войны, возобновил переписку со своим русским кузеном Николаем II.

9 января 1909 года кайзер отправил послание, в котором заверял русского царя, что эта аннексия, вызвавшая волну гнева в Санкт-Петербурге, была для него полнейшей неожиданностью. Вместо предостережений кайзер воспользовался случаем вновь попытаться уговорить царя установить союзнические отношения между Германией и Россией.

«Я более чем когда-либо твердо уверен, – писал кайзер по этому поводу, – что Германия и Россия должны объединиться как можно теснее; их союз стал бы прочнейшим оплотом дела защиты мира и монархических институтов» (цитирует Вильгельма английский историк Джайлс Макдоно).[189]

Вильгельм в своем извинении не упомянул (вероятно, потому, что и сам не знал), что Вена провела эту аннексию по логике собственной интерпретации предыдущих секретных переговоров с Петербургом. Об этом, однако, был осведомлен русский министр Извольский.

Извольский согласился на эту аннексию, несмотря на «величайшее негодование сербов»[190], под давлением Столыпина, Коковцова (тогда министра финансов) и заместителя военного министра Поливанова, которые настаивали на сохранении мира всеми средствами из-за неготовности России к новой войне.

Это соглашение вызвало бурный протест русского общественного мнения, особенно славянофильских кругов, у которых уже зафиксировался образ Габсбургской монархии как притеснительницы православных сербов и русинов, то есть «русских», а вместе с ними и прочих славян. В глазах адептов панславянского направления Австро-Венгрия заменила собой Турцию, как бы приглашая Россию снова встать в рыцарскую позу защитницы славян, в первую очередь наиболее видных и воинственных сербов, но и не в последнюю – преследуемых «своих» русинов, сочувствие которым, как мы видели, уже создало фон недоверия и даже устойчивой враждебности националистических кругов к Австро-Венгрии. Под давлением общественного мнения Государь, который и сам склонялся к такой точке зрения, принял отставку Извольского.