Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Однако, как явствует из его собственных мемуаров, ему в его стремлениях препятствовала не одна левая интеллигенция. Даже большинство правых политиков в Думе и, более того, в монархическом Государственном Совете, были против законопроекта или относились к нему крайне подозрительно, видя в нем даже не искру, а горящие уголья, положенные на пороховую бочку.[166] Министерство задерживало законопроект о выделении Холмщины, не давая ему ходу, и он так и пролежал там вплоть до роспуска Второй Думы.[167]

Владыка Евлогий продолжал ту же деятельность и в Третьей Думе в полной уверенности, что он творит благое дело. Был он народным любимцем и избранником, политиком же он не был и, вероятно, политикой мало интересовался. Не был он и историком, хорошо знавшим историю этих мест, и сам признавался, что в своей бывшей епархии, в центре России, во Владимире, «получив назначение в Холм, не знал, где Холм находится, и должен был отыскивать его на географической карте».[168] Конечно, на новом месте Евлогий оказался вовлеченным в межконфессиональную полемику, из которой он, имея только синодально-государственный опыт, находил лишь церковно-политический выход. В 1913 году он стал издавать еженедельник «Холмская Русь».[169]Как местный холмский архиерей, владыка Евлогий был искренне озабочен положением своей православной паствы и ее приниженностью по сравнению с униатами и католиками, но он вряд ли сознавал, что эта земля, за которую в прошлом велись нескончаемые войны, может послужить и послужит причиной и будущих.

Наконец, законопроект Евлогия прошел через думское голосование и Государственный Совет, хотя председатель Совета министров Б. Н. Коковцов, по словам самого Евлогия, относился к нему «холодно», а «лидер правых» П. Н. Дурново, к которому Евлогий обратился за поддержкой, прямо, хотя и вежливо, ответил: «Я не могу назвать себя Вашим сторонником, но вижу, что законопроект в такой стадии, когда его назад уже не повернуть». При голосовании сам Коковцов и некоторые министры исчезли, вероятно не желая брать на себя за него ответственность.[170] Законопроект прошел, потому что его поддержал и подписал лично Государь. Понимал ли царь, что этот законопроект может привести к войне? Сомнительно. Скорее всего, он был просто озабочен положением православных на польских территориях двух империй и считал своей обязанностью их защитить, не думая о возможных политических последствиях такой защиты.