Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Эти-то качества царя, по словам Ливена, приводили к катастрофическим последствиям особенно в российской внешней политике. Неспособность Николая II самостоятельно аргументировать свою позицию с собственными государственными деятелями и дипломатами и его склонность уходить от конфронтации в споре и более полагаться на своих единомышленников, часто безответственных военных с нулевым опытом и знанием дипломатии и государственного управления, которые зато поддерживали его утопические проекты, уже привели к Русско-японской войне с поражением России и последующей революции. При этом, следуя своим неофициальным советчикам, царь не только вовлекал страну и армию в авантюру, к которой те не были готовы, но и «подрывал всю регулярную систему управления, сея в процессе нерешительность, паралич и путаницу».[173]

И в случае с Галицией царь предпочел идти в обход своего правительства, действуя через тех, кого считал своими единомышленниками, но кто в этом крайне деликатном политическом вопросе, к несчастью, не обладал должной компетенцией, но, однако, был способен угадывать высочайшие настроения и стремления.

Возведенный по настоянию Государя в архиепископский сан в ходе борьбы за свой законопроект, Евлогий был назначен в очередную горячую точку, на самой границе с Австро-Венгрией, – в огромную Волынскую епархию с центром в Почаеве, где владыка продолжил ту же линию, которую проводил в Холмской епархии, всеместно подчеркивая, что «холмский народ и волынский этнографически почти неразличимы: по духу и укладу холмичи и волынцы братья».[174] Вся эта деятельность шла накануне войны, как понятно, лишь способствуя ее разжиганию.

С другой стороны, и деятельность царского ставленника графа Бобринского в благотворительном обществе в Петербурге, в Думе и в иностранной прессе могла подтвердить лишь худшие опасения Вены. Показательна статья Бобринского о религиозных преследованиях в Галиции, напечатанная в Англии в газете «London Times» и перепечатанная по-английски же в «Американском православном вестнике» летом 1912 года. Статья начинается с того, что за последние несколько месяцев в русских газетах появились упоминания о «новом и сильном религиозном движении среди русских крестьян в Галиции (Австрии)» за присоединение к православию. Далее рассказывается об этой группе населения южнорусской национальности числом около 4 миллионов человек, которые живут по обе стороны Карпат уже более тысячи лет, являются в течение последних веков «униатами», то есть находятся под властью Папы, будучи-то по существу «православными». Далее описывается «героическая борьба» этого народа, «усилившаяся именно в последние годы» (то есть предвоенные), за возвращение к православию и преследование лидеров в этой борьбе со стороны венгерских и особенно польских властей.[175] Сегодня мы называем такие речи и статьи, даже и вполне искренние, уже не пропагандой, а репликами в информационных войнах.