Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Статистику по всей Галиции перед войной, кроме цифр о. Э. Е. Боробкевича, Пашаева не приводит на том основании, что «сведений, кто и сколько переходил в православие… пока обнаружить не удалось».[181] Среди причин она указывает на возможный страх перед австро-венгерскими властями. Однако, как мы видели, эти власти довольно зорко наблюдали за этим явлением, и если бы оно разрасталось, то, вероятно, таковая статистика существовала бы. Согласно же второму объяснению Пашаевой, рядовые верующие русины вообще не сознавали разницы между униатством и православием в силу того, что обряд был тот же. Между теми и другими «вражды не было никакой».[182] Во всяком случае, такое количество православных явно не оправдывало бы войну России с Австро-Венгрией за «освобождение гонимой православной Угорской и Червонной Руси». Почему же лондонский «Таймс» напечатал статью гр. Бобринского с ее вызывающей и вводящей в заблуждение информацией, а точнее, дезинформацией?

Приходится вспомнить то, о чем говорил в своей записке Государю Дурново: в столкновении России с Австро-Венгрией и Германией заинтересована в первую очередь Англия, боявшаяся растущего противостояния ей Германии на морях и в колониях, но не имевшая ресурсов для борьбы с Германией на материке. Зачем иначе было бы лондонской центральной газете печатать эту провокационную статью о четырех миллионах русинов, якобы стремившихся перейти в православие и тем самым создать почву для присоединения к России территорий Галиции и Прикарпатья, на которых они проживали? Показательно и то, что эта статья в лондонском «Таймс» вышла в том же году, когда граф Берхтольд после шестилетнего представительства в Санкт-Петербурге стал министром иностранных дел Австро-Венгерской империи, и, воспринимая православную агитацию среди карпаторусского населения своей империи как российскую агрессию, причем даже нескрываемую, начал воссоздавать тройственный Австро-Венгерско-Германский и Итальянский военный союз. Вероятно, из Вены эта наступательная риторика в российской прессе и в Думе, вышедшая уже и на международную арену и давшая резонанс в лондонской прессе, звучала маршем русского наступления – с обеих сторон, со стороны Галиции и со стороны Балканского союза, укрепляемого Россией на дипломатическом уровне и подготавливаемого с плацдарма «Американской Руси».