Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Если бы знал, что ты умеешь такое, сто раз бы подумал прежде, чем переходить тебе дорогу.
— О! — Тим остановил вращение рукоятью и, запыхавшийся, закинул сложенную в одно движение Подпись на плечи. — Да это я так! Потешки.
Ему стало очень приятно слышать слова одобрения от второго. Ведь Илья же с того боя не видел Борзого в действии!
— И тогда были потешки, скажешь? — Эрси едко прищурился, и в его мудрых глазах Тим углядел след обиды.
— Тогда было всерьёз, — поспешил он умаслить чувства Ильи. — Ты отлично дрался, я же говорил тебе! Это всё отец. — Борзой спустил косу и загрёб пятернёй затылок. — Дул, чтобы я победил тебя. Нечестный был поединок, что и сказать! — Он дружелюбно развёл руками.
Илья, не переставая улыбаться, подошёл к пихте и принялся выдёргивать стрелы. Потом скосил глаз на Тима и заметил:
— Вия здесь нет.
— И что же? — вытянулся в лице Тим, чуя недоброе.
— Думаю взять реванш, любезный граф. Ты достаточно поправил здоровье для этого?
— О чём ты толкуешь, родимый? — Глядя на лукаво хмылящегося Айвазова, Тим оторопел. — Кровопролития желаешь?
— Желаю проверить твою да свою прыть, не более, — рассмеялся Илья и превратился для Тима в озорного чёрта. — Секли ли тебя в детстве, Афоня-ойун?
— Да как сказать, — Берзарин растерялся, — в этой жизни ни разу. Было даже, отец с нами вместе матушкин домашний арест отсидел за то, что мы и хулиганили втроём. Так Настасья Петровна нас на третий день сама за порог выгнала, або дом разносить начали. Да и Валерию Николаевичу работать надобно было итить, — сконфузился Тим. — А в той жизни, Афанасием, Фёдор Яковлевич не щадил за проступки. Бывало мы с Кузьмой Лазуриным мельничными лопастями в полях наиграемся да поломаем какие, а тятенька, всё видючи, потом вечерком: иди сюда, отпрыск дворянского рода, получи гостинцев! Потом весь зад горит, присесть возможности нет. У Кузьки тоже. Я, памятуя такое со мной обращение, Гришку не порол никогда, жалился... А что за интерес, Митюша?
— И я в детдоме ремнём поротый, не привыкать. — Илья спустился к ивняку и выбрал два длинных и гибких прута, срезал оба, подал один Тиму. Свистнул своим на манер рапиры. — Крови много не будет, а вот живым себя почувствовать снова — неужто тебе не хочется, Афанасий?
— Ха! — Тим просиял и вновь исполнился куража, перекинул прут из руки в руку. — Уж не вызов ли мне бросаешь, князь?
— Он самый, пёсья твоя душа! Отделаю тебя за полом ключицы, будешь ходить полосатый! Или кишка тонка со мной скреститься и попортить себе шкурку, неуязвимый парень? — Илья надвигался на Тима, посвистывая розгой и воинственно блестя глазами.
— За свою шкурку побойся, чёрт верёвочный! — оскалился Тим и ринулся на него в атаку.
Свист гибких прутьев, непохожих по обращению ни на лезвие косы, ни тем более на стрелы, а скорее на хлыст для помыкания лошадьми. Уклонение, отскок, блик костра в памяти, тот самый дьявольский, нахрапистый азарт в чернющих глазах и снова свист угрозы. Ребяческая радость и обжигающий удар по бочине — больно до выступивших слёз, но безвредно. Выворот, припадание, вой прута над головою, отскок, хохот, капля чужого пахучего пота на запястье, снова взмах и красная полоса поперек сильных, татуированных лопаток. Как метка мастерства. Как дружеский жест. Обжигающее ответное касание, остающееся ссадиной на неранимой до него плоти, знак того, что Тим — живой, настоящий, человечный. Уклонение, бегство, преследование через ельник на скалу и новая вздутая борозда, украсившая смуглую кожу. Одобрение солнечным бликом в двух прищуренных хитрых полосах. Разворот в порывистую атаку. Жжение в плече. Восторг и единство душ.
...Термокофту пришлось вытерпеть точно так же, как в позапрошлом детстве портки.
— Ох, парень! — простонал Илья, щупая вздутую лопатку. — Чую, надают нам наши бабы! — Он в раздражении отбросил измочаленный об Борзого прут в сторону.
— Сам напросился! — Тим ощутил под пальцами выпирающую борозду на щеке и прикинул успеет ли она успокоиться к Светиному пробуждению. — Чем ты теперь недоволен, княже?
— Я-то довольнее некуда, Афоня-ойун. На каком боку спать только не знаю.
Тим, слыша это, захохотал, сам ухватившись за бока, потом ойкнул и пуще захохотал. Илья осчастливил его аналогичным проявлением чувств.
— Вот мы дураки!
— И нэ говоритэ.
Оба чернобога разом прикрыли рты и заозирались. Старая чёрная ворона, насмешливо каркнув, сорвалась с пихты и улетела в ивняк, Илья запыхтел ей вослед.
— Эй, это она сказала? — не понял Тим.
— Почудилось, — процедил Илья, проводив птицу уж слишком пристальным взглядом. — Дошурфить сегодня думаю тут, а к вечеру соберём манатки и двинем к Мынто, в основной лагерь. Там вдоль русла дел, судя по разведданным, невпроворот. Ты как? Палыч будет рад увидеться.
— Да мне в путь-дорогу пора, — виновато улыбнулся Борзой. Илья помрачнел и кивнул.
— Долг зовёт?
— Всё так, друг мой.
— Ясно. — Он подобрал лук со стрелами и направился к лагерю. — И ты зови, если что.
— Если что, позову.
Чернобоги больше ничего особенного не сказали друг другу. Вернулись каждый в свою берлогу, а спустя час мирную жизнь археологов сотряс скорбный девичий возглас:
— Какой ужас! Зачем же вы?.. Тимочка! Илюшенька?!
====== 30. Сближение ======
Июль 2046 года, Балясна.
Владка с непередаваемым интересом смотрела в окно машины на проносящиеся мимо виды шалой от жары столицы. Дочка будто бы заново открывала для себя родной город — за время экспедиции на север она успела порядком одичать. Благо затянулась та прилично, но по приятным Илье причинам — на своей памяти он не держал более продуктивных выездов. Помимо захоронения принцессы, которое Ярослава Ростиславовна уже объявила легендарной находкой века, архи добрались до менее древних следов пельмено-сосьвинской культуры. Вдоль русла ручья, как в один голос указывали ведьмы, расположились остатки городища времён Калтысь. Обтёсанные с ювелирной точностью камни, стойла со следами шерсти мамонтов, части упряжи, гравированные бивни, золотые и адамантовые идолы Перуна и Матери-Земли, посохи для камланий, обереги, отчасти похожие на эрские, и много чего ещё...
— Как много машин! — то и дело восклицала Влада. — Папа, какие большие небоскрёбы в Сити! Я думала, они гораздо ниже! Папа, смотри, Кремль видно! — загорелый до черноты, покрытый мелкими царапками пальчик тыкал в стекло, глаза дочки горели восторгом. Илья то и дело посмеивался над нею.
— Ты же родилась в Балясне, ведунья колпаковская, забыла всё?
— Забыла! Папа, давай заедем в «Детский мир»!
— Давай доедем до дома, распакуем вещи, скажем «привет» твоим братьям, а потом уже решим, — напомнил утверждённый заранее, аж по дороге в аэропорт план действий Илья. И без того широкие глазёнки Бусинки стали ещё круглее и ярче.
— Братики! Савва! Вахтанг! — Она звонко захлопала в ладоши, а Айвазов расхохотался. Его девочка и напоминание о братьях восприняла, как новость.