Золотой век. Сборник классической фантастики [сборник litres]

– Ну, так и что это доказывает? Чем он лучше, тем меньше у него причин, чтобы слететь с седла и покалечиться.

– Что-то мне не очень понятно… – сказал Толстяк. – Неприятно допускать, но…

Том появился из-за ящиков, шагая, как лунатик. Он остановился в тени, так что яркий свет фонаря скрывал его от Денниса. А Деннис, не подозревая, что Том все слышит, продолжал болтать.

– Тут действительно не все понятно. Этот пуэрториканец – чертовски вспыльчивый парень. Ну, я к тому, что если Том что-нибудь сказал, а ему это пришлось не по нраву, так он бы, наверняка, попытался ткнуть Тома ножом в спину. Все пуэрториканцы так делают, уж вы-то это знаете. А Том тоже не из слабаков… Они начали драться, ну и все такое. И Том мог устроить все это происшествие, чтобы скрыть собственные следы. Потом направил бульдозер туда, где оставил избитого Риверу и пошел за нами… – Голос Денниса дрогнул, когда он увидел перед собой искаженное от гнева лицо Тома. Деннис умолк.

Здоровой рукой Том сгреб оператора за воротник, приподнял и потряс в воздухе, точно пустой джутовый мешок.

– Скунс вонючий, – проревел он. – Давно следовало спустить на тебя стрелу крана. – Он поставил Денниса на ноги и приложился к его лицу тыльной стороной ладони. Деннис скорее сполз вниз, чем упал.

– Ой, Том, да я просто так болтал. Шутил просто. Том, я ведь ничего…

– Подлец, – рявкнул Том, делая шаг вперед и занося ногу в тяжелом техасском сапоге.

Пиблз вскрикнул:

– Том!

Нога Тома опустилась на землю.

– Убирайся! – заорал Том. – Чтобы я тебя больше не видел!

Деннис убрался. Эл Ноуэлз сказал маловразумительно:

– Ну, Том. Ты же не можешь…

– Ты, горох пучеглазый! – резким и напряженным голосом произнес Том. – Пошел вон вместе со своим сиамским близнецом!

– О’кей. О’кей, – лицо у Эла побелело и он исчез в темноте вслед за Деннисом.

– Чокнутые, – сказал Толстяк. – Я пошел спать.

Он извлек из грузового ящика спальный мешок с сеткой от москитов и без единого слова удалился. Гаррис и Келли, до того вскочившие на ноги, снова уселись. Старина Пиблз не двинулся с места.

Том стоял, вглядываясь в темноту, руки вдоль тела, кулаки сжаты.

– Сел бы ты, – мягко попросил Пиблз. Том повернулся и уставился на него. – Да садись ты. Ну могу же я сменить повязку, когда ты стоишь. – Он указал на локоть Тома. Повязка была красная от крови, ткань во многих местах разошлась. Когда Том вышел из себя, он непроизвольно напряг мускулы – и бинты не выдержали. Том сел.

– Кстати, об идиотизме, – спокойно сказал Гаррис, когда Пиблз приступил к перевязке. – Я как раз хотел сказать, что побил все рекорды. Я сделал самую большую глупость, которую только можно сделать на машине. И никто меня не переплюнет.