Золотой век. Сборник классической фантастики [сборник litres]

– К развалинам? – И без того выпученные глаза Эла Ноуэлза чуть не выскочили из орбит. – Да машина стояла всего в двадцати футах от Риверы!

– Что?!

– Это правда, Том, – подтвердил Гаррис. – А что тебя так тревожит? Ты где ее оставил?

– Я же вам говорил… Возле холма… Там, где развалины.

– И ты оставил стартер работать?

– Стартер? – Том мысленно увидел картину, как маленький двухцилиндровый двигатель, работающий на бензине, соединяется с дизелем зубчатой передачей и медленно, с усилием, проворачивает его. Он вспомнил, как в последний раз взглянул на неподвижную машину, как слушал шум кипящей воды. – О, черт, нет!

Эл и Гаррис переглянулись.

– Ты, наверное, был в шоке, Том, – Гаррис произнес это не без мягкости в голосе. – Когда мы находились на полпути к холму, мы слышали стартер. Ты же знаешь, этот звук ни с чем не спутаешь. И было похоже, что машина под грузом.

Том сжал виски кулаками.

– Когда я уходил, машина стояла, – спокойно сказал он. – Я отключил компрессор и закрепил ходовой рычаг на нейтрали. Я даже запихал в выхлопную трубу рубашку и слил горючее. Но стартер… Я его не выключил.

Пиблзу захотелось узнать, зачем он вообще все это делал.

Том посмотрел на него отсутствующим взглядом и покачал головой.

– Я должен был выдернуть провода. Нельзя было забывать о стартере, – последние слова он прошептал. Потом добавил: – Гаррис, так ты говоришь, что стартер работал, когда вы поднялись наверх?

– Нет. Семерка стояла в тишине. Но горячая – жуть. Я так думаю – стартер заглох от перегрева. Наверное, ты оставил его работать и он как-то соединился с дизелем, вот она и поехала. – Голос Гарриса утратил уверенность – чтобы заставить машину заработать таким образом, нужно совершить семнадцать различных действий. – Ну, во всяком случае, бульдозер двигался, это точно.

– Я как-то раз проехался на стартере, – вспомнил Толстяк. – Работал на Восьмерке и у меня вышел из строя ходовой рычаг. И я вел ее по дороге добрые три четверти мили с выключенным дизелем. Только приходилось каждую сотню ярдов останавливаться, чтобы она немного охладилась.

Деннис не без сарказма заметил:

– Сдается, Семерка сильно невзлюбила нашего пуэрторикашку. Первая попытка прикончить его не удалась, так она наизнанку вывернулась, только чтобы вернуться и закончить дело.

Эл Ноуэлз странно захихикал.

Том встал, покачал головой и прошел между ящиков к импровизированному госпиталю, который устроили для Риверы.

Мерцал слабый свет, Ривера лежал очень тихо с закрытыми глазами. Том наклонился, стоя в дверях – проеме, вырезанном в стене ящика – и наблюдал за ним с минуту. За спиной слышались голоса бригады. Ночь стояла тихая и безветренная. Лицо Риверы приобрело тот особый оттенок, которым отличается оливковая кожа, когда становится обескровленной. Том взглянул на грудь раненого и на мгновение ему показалось, что он не различает никакого движения. В страхе он приблизился и склонился над пуэрториканцем, положив руку ему на сердце. Ривера пошевелился, глаза открылись, и он с хрипом выдохнул воздух, скопившийся в легких.