Золотой век. Сборник классической фантастики [сборник litres]

Слетевшую гусеницу так перекрутило и плотно заклинило между направляющих, что не могло быть и речи поправить ее на месте. Это следовало делать внизу, в мастерской, и очень аккуратно – малейшее усилие, приложенное не в том направлении, и придется разбирать гусеницу на части, чтобы насадить запасной трак. Кроме того, нож зарылся в землю, и его нужно было как-то поднять, чтобы сдвинуть бульдозер с места, а гидравлический подъемник действует только при включенном моторе.

Пиблз отмотал двадцать футов кабеля толщиной в полдюйма, опустился на колени перед ножом Семерки и сделал под него небольшой подкоп. Просунул туда кабель, перебрался через нож и зацепил кабель за буксирный крюк, торчащий из днища. Другой конец кабеля он бросил на землю перед машиной. Том подогнал другой трактор и развернулся, готовый взять на буксир. Пиблз закрепил кабель на брусе машины Тома и взобрался в кабину Семерки. Перевел ходовой рычаг на нейтраль, освободил тормоз и перевел нож в «плавающее» положение. Затем поднял руку.

Том высунулся из кабины, глядя назад, и медленно двинулся, выбирая слабину кабеля. Кабель выпрямился, натянулся и вырвал из земли нож Семерки. Пиблз поставил рычаг управления ножом в положение «держать». Кабель пошел вниз, оставив нож поднятым.

– Отличная штука, эта гидравлика! – крикнул Пиблз, когда Том сбросил газ. – Теперь давай направо – и так круто, как только сможешь, не зацепив гусеницу. Поглядим не сможем ли мы ее вправить.

Том дал задний ход, потом резко взял вправо. Кабель натянулся почти под прямым углом к другой машине. Пиблз придержал правую гусеницу Семерки и освободил оба ведущие рычага. Теперь левая гусеница могла проворачиваться свободно, а правая – застопорилась. Том пошел на четверти первой скорости, так что машина едва двигалась. Семерка содрогнулась и оперлась на неподвижную правую гусеницу, полный вес машины перешел теперь на передние направляющие. Пиблз ногой ослабил правый тормоз, снова нажал – и так несколько раз, быстрыми точными движениями. Гусеница сдвигалась на несколько дюймов и останавливалась, давление приходилось то вперед, то вбок, принуждая гусеницу встать на место. Затем еще один маленький рывок – и гусеница вошла во все пять направляющих и два ведущих.

Пиблз слез и просунулся между колесами, вертя головой туда-сюда, пытаясь определить, нет ли где повреждений. Том подошел и вытащил его за пояс.

– Для этого будет время в мастерской, – сказал он, скрывая нервозность. – Думаешь, она поедет?

– Поедет. Никогда не видел, чтобы гусеница, доведенная до такого состояния, так легко встала на место. Черт, все было так, как будто она помогала нам!

– Иногда это случается, – напряженно произнес Том. – Ты лучше садись на буксир, Пиби. А я с этой останусь.

– Как скажешь.

И они со всей осторожностью преодолели спуск с крутого склона. Том только придерживал тормоза, давая другой машине вести его. Они приволокли Дейзи Этту к мастерской Пиблза, где сняли с нее треснувший цилиндр, стартер, вынули выгоревшие детали, оставив машину совершенно беспомощной. И собрали ее заново.