Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
“Антон же не ставил передо мной никаких ограничений!” - пытаюсь успокоить себя, но не совсем успешно. А потом моя хилая совесть полностью затихает, придушенная острым любопытством, - и на добрых четверть часа я залипаю на Мироновской странице. Изучаю записи на стене, сую нос в видеозаписи, пролистываю список музыкальных композиций. В сообщения не заглядываю - ну, не совсем же я конченый человек! Зато меня увлекает список друзей - там много знакомых фамилий: одноклассники, ребята из футбольной секции. Катя Савельева, Артем Савельев… Этот парень мне незнаком и, по сути, не должен вызывать у меня никакого интереса, но я чувствую, как краснеют щеки от ясного понимания, чья именно это страница. Зыркаю на Антона - он строчит что-то в тетради с такой скоростью, что из-под ручки едва пар не валит. И я решаюсь…
Артему Савельеву почти девятнадцать, у него короткий ежик русых волос и широкая улыбка шутника-балагура. В остальном он совсем обычный: ни тебе яркой внешности красавицы-сестры, ни каких-то выдающихся физических данных, которых можно было бы ожидать от солдата. Он совсем не похож на гея, но и Антон ведь тоже не похож. В моей голове они никак не хотят соединяться - я не могу представить ни их поцелуев, ни объятий, ни… Я закусываю губу и закрываю страницу - внутри что-то ноет неприятно, скребется по живому. Я не знаю, как зовется это чувство, но мне хочется избавиться от него поскорее. Знать бы еще, как…
- Кира, все хорошо? - я перевожу взгляд на Антона. Он отложил учебники и теперь смотрит на меня внимательно и немножко тревожно.
- Вполне, - киваю я.
- Ты хмурился так. Ладно, я закончил. Ужинать пойдем?
- Угу.
***
Ночью мне не спится - ни к чему было совать нос в личную жизнь Антона! Сколько я себя убеждал, что наши с ним отношения исключительно дружеские, так какого хрена я сам себе противоречу? Почему испытываю антипатию к этому Артему? Завидую его здоровью, тому, что у него впереди годы, которые они с Мироновым, возможно, проведут вместе? Да, Кирилл, нужно смириться, что планета не сойдет с орбиты после твоей смерти! И жизни других людей будут течь своим чередом, а ты останешься всего лишь воспоминанием.
Я знаю, что Антон не спит. Он лежит на спине, дышит глубоко и размеренно, глаза его закрыты, но он не спит. Наверное, это я виноват - у меня не получается улечься, я верчусь по кровати, будто под меня иголок насыпали. Потом раздраженно откидываю одеяло к ногам, сажусь.
- Что тебя тревожит? - голос Антона в тишине звучит слишком громко; я вздрагиваю.
- Расскажи мне о… родителях, - в конце концов, прошу я. Каких, к черту, родителях! Не они тебя интересуют, Кира, ох, не они! Но не буду же я просить рассказать о его отношениях с этим Артемом - еще не хватало признаваться, что я изучал его страницу.
- Что именно? - уточняет Антон. Он переворачивается на бок, подпирает голову рукой. Есть что-то особенное в таких полуночных разговорах, когда темнота скрывает лицо и можно чувствовать себя чуточку свободнее, чем при ярком дневном свете.
- Что они думают о твоих планах? Ну, что ты хочешь в медицинский поступать? - на удивление мне действительно интересно.
- Говорят, что это дурацкая идея, и я буду голым и босым, если не передумаю, - невесело хмыкает Антон. Я виновато поджимаю губы - я ведь тоже неважно отреагировал, когда узнал о его планах. Это еще мягко говоря…
- Они хотели, чтобы ты занимался футболом, да?
- Футболом? - удивленно переспрашивает Антон. Потом смеется, отрицательно качает головой: - Нет, Кирилл, о чем ты? Этот вопрос никогда даже не поднимался в нашей семье. Они хотели, чтобы я поступал на юридический или экономический. У меня точно бы не возникло тогда проблем с трудоустройством.
Я толком не знаю, чем занимаются родители Антона. У его отца то ли какой-то бизнес, то ли он просто занимает престижную должность в местном филиале финансовой компании. В детстве еще не интересуют чужие деньги, а после я уже выпал из общественной жизни и в сплетнях не участвовал. В любом случае я понимаю, что у Антона был гораздо более перспективный и - чего уж греха таить? - легкий путь. На его бы месте я выбрал светлое и уверенное будущее, но Антон Миронов - не я. И слава Богу… Пускай он идеалист, но я уверен, что у него хватит и упорства достигнуть всех своих целей, и силы духа, чтобы достойно пережить трудности.
- Они все еще уговаривают тебя?
- Нет, - отвечает Антон. - Они махнули рукой, смирились, даже репетиторов оплачивают. Ты пойми, Кира, они неплохие люди, просто не очень счастливые. Как-то не сложилась их совместная жизнь, я и не помню толком, чтобы они вели себя как обычные супруги. Постоянно ссорились… Загадка еще, почему они так долго протянули вместе, - Антон вздыхает и, помолчав немного, будто сомневаясь, добавляет: - Кроме того, я сильно разочаровал их.
Вот оно, Кирилл! Он сам намекает на свою ориентацию: мне достаточно сделать вид, что я не понимаю, о чем идет речь и подтолкнуть его к этому разговору. Я могу удовлетворить свое любопытство, узнать, что привлекло в обыкновенном Артеме такого как Антон. Но я ведь понимаю, что он имеет в виду. Понимаю! И вместо вопроса произношу:
- Честно? Мне кажется, твои родители с жиру бесятся. Моя мама, например, чуть ли не молится на тебя. Ты же такой положительный во всех отношениях.
Антон утыкается лицом в подушку, я слышу задушенные всхлипы, которые не сразу получается идентифицировать. Потом понимаю - он смеется.
- Че ты ржешь, придурок? - стараясь добавить злости в голос, спрашиваю я. Хотя на деле сам едва сдерживаю улыбку - уж слишком заразительно Мироновское веселье.
- Это самый классный комплимент в моей жизни, Кирилл, - отсмеявшись, заявляет Антон.
- Все, заткнись! - требую я. - Это же не мое мнение, а мамино. Я вообще думаю, что ты редкий зануда.
- Ну-ну, - хмыкает Антон, и я страдальчески закатываю глаза. Ты посмотри на него - не верит, придурок самовлюбленный!
- Все, Миронов, проехали. Не выбешивай, - ворчу я и, вновь нырнув под одеяло, заявляю: - Я спать.
- Спокойной ночи, Кира, - тихо произносит Антон. Я ничего не говорю в ответ. Мне кажется, что мы переходим черту. Потому что живем под одной крышей, потому что спим в одной кровати, потому что я уже почти не скрываю, как нуждаюсь в нем. И, наверное, это должно пугать. Я ведь нормальный пацан, если бы не болезнь у меня, возможно, были бы девчонки. Но уж точно не было бы Антона Миронова в моей постели. Меня должно это пугать, но не пугает.
Опция “страх” рядом с ним отключена. Я чувствую себя - стыдно сказать! - защищенным. Пускай я не утолил свое любопытство, и разговор мы свернули быстро, но мне все равно хорошо. Я засыпаю почти счастливым…
***
…А просыпаюсь с твердой уверенностью, что умираю. Антона рядом нет: он на кухне, наверное, завтрак готовит. Я еще успеваю подумать, что надо бы не шуметь, а то стыдно же так… А потом тошнота подкатывает к горлу, я стискиваю губы до белизны, зажимаю рот ладонью и бросаюсь в туалет. Двери я за собой не закрываю, - не до того сейчас! Плюхаюсь с разгону на колени, как-то отстраненно примечаю, как простреливает ногу острой болью, а через секунду меня выворачивает желчью и остатками вчерашнего ужина. И снова, и снова, и снова…
Лоб покрывается испариной, желудок скручивает чередой болезненных спазмов - я с трудом сдерживаю мучительный стон. Хоть бы Антон не услышал! Хоть бы не услышал… Ну, почему именно сейчас? Последние недели я принимал другие лекарства, меня почти не тошнило, а вот теперь опять!
- Кирилл?
Черт, черт, черт! Я тяжело поднимаюсь на ноги: они мелко дрожат. Мне все еще плохо, но сидеть перед унитазом на глазах у Миронова - еще хуже. Стыд жаром бросается мне в лицо - он такой невыносимый, что слезы на глаза наворачиваются. Мне хочется сейчас развернуться и уверенно, зло спросить, любит ли меня Антон и сейчас - вонючего и в блевотине?
- Свали отсюда, я не звал тебя, - голос ломкий, чужой. Перед глазами плывет все: молодец, Кира, еще пореви для полного счастья. Ничтожество такое!