Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
Я прижимаю к себе Мэри, тяжко вздыхаю в ее полотняную макушку. Не знаю, сколько бы я промаялся так - может быть, до самого утра - если бы на тумбочке не завибрировал телефон.
“Не спится”, - гласит сообщение от Антона. Интересно, у него та же причина?
“И мне”.
Я жду звонка или очередного сообщения, но проходит десять минут, двадцать, полчаса - и ничего не происходит. Разочарование настолько острое, оно скапливается внутри, давит на грудь. Вроде бы и повода нет: ну, заснул человек, почему бы не порадоваться за него? Но зачем тогда писал? Я не понимаю… И тут телефон начинает настойчиво вибрировать - звонок.
- Алло, - отзываюсь я.
- Все еще не спишь?
- Нет.
- Тогда одевайся теплее и выходи. Я возле твоего подъезда, - секунд десять я жду, что Антон засмеется и признается, что пошутил. Но вместо этого он произносит: - Кира, ты здесь?
- Ты серьезно?
- А как ты думаешь? - восклицает он. - Давай, Краев, не дрейфь! На улице классно, что дома сидеть, раз не спится? В потолок пялиться?
- Ладно, скоро буду, жди.
Мои губы непроизвольно растягиваются в счастливой улыбке. Я откладываю Мэри на соседнюю подушку, хватаю со стула шмотки и быстро натягиваю их на себя. Только потом осознаю, что надел свитер шиворот-навыворот. Плевать, под курткой не видно! По коридору я крадусь на носочках, ведь если мама меня застукает, то ни за что не позволит уйти. Да и безупречная репутация Антона пошатнется.
Только за дверью я наконец-то позволяю себе вдохнуть полной грудью. Голова идет кругом, но это не из-за болезни. Сейчас я чувствую себя так, как однажды в десять лет, когда тайком от родителей напился вина - шальное, глупое веселье и легкий страх разоблачения. Я заставляю себя не нестись по лестнице, перепрыгивая несколько ступенек, хотя сердце бьется в бешеном ритме - быстрей, быстрей, быстрей!
На улице темно. Несколько фонарей скупо освещают двор, редкие снежинки лениво ложатся на мои плечи. Секунды мне кажется, что Антона нет, и горечь разочарования уже скапливается в груди, спешит комком собраться в горле. И тут я вижу его: Антон встает с лавочки, отряхивается, подходит ближе.
- Я уж решил, что ты передумал, - говорит Антон.
Передумал? Я? Да никакая сила на свете сейчас не загонит меня в затхлый воздух нашей квартирки!
- Нет, - отрицательно качаю головой, - не передумал. Пошли?
Антон пожимает плечами и молча направляется по аллее. У нас нет определенного маршрута, мы не разговариваем, но я чувствую себя так хорошо, будто нет в мире больше счастья, чем идти по свежему, хрусткому снегу, вдыхать морозный воздух и знать, - чувствовать это каждым миллиметром кожи! - что не одинок.
- Я с тобой не прощаюсь, - тихо произносит Антон. Я вздрагиваю от неожиданности, безуспешно пытаюсь рассмотреть его лицо.
- О чем ты? - все же уточняю.
- Ты сегодня ждал, что я буду прощаться, да? - спрашивает он. Мы дошли до парка, вдалеке серебрятся разлапистые ветки клена, по бокам от аллеи высятся тополя, словно ледяные свечи. Здесь - удивительно! - горят фонари, и мне кажется, что я не видел ничего красивее. Быть может, я просто очень давно не выходил из дома после захода солнца и совсем забыл, какой пьянящей свободой порою полнится ночь.
- Ты вернулся домой и… Наверное, да, я ожидал чего-то… большего? - мой голос звучит неуверенно. Это зыбкая почва, я чувствую себя растерянным и смущенным. Думаешь, Миронов, легко говорить о том, чего и сам не понимаешь?
- Но я не покидаю тебя. Из твоей жизни я исчезну лишь тогда, когда ты сам меня прогонишь. И даже тогда, - Антон виновато улыбается и разводит руками, - не уверен.
У меня горят щеки, а в горле скребется что-то колючее и горькое. Смерть вынудит тебя покинуть меня, Антон, ну, а пока… Пока оставайся рядом, потому что, поверь, ты нужен мне гораздо больше, чем я тебе. Ты моя связь с жизнью - с этим заснеженным миром и морозным воздухом. Мама и Мэри держат меня на этом свете, ты же делаешь это пребывание почти счастливым. Ты тот, кого в какой-то другой, параллельной Вселенной я ненавижу, ибо там ты всегда на полшага впереди, и я отчаянно стремлюсь угнаться за тобой. Здесь же между нами такая громадная пропасть, словно между Солнцем и жалкой планеткой, греющейся в его лучах. В этой Вселенной я тебя…
Снежок попадает мне в плечо, мигом вырывая из пучины мыслей. Я еще не успеваю сориентироваться, когда в меня прилетает следующий - на этот раз в бедро.
- Эй! - возмущенно выкрикиваю я, хотя на деле мне хочется смеяться.
- Сдаешься? - лукавая улыбка кривит мироновские губы, шапка лихо сдвинута на бок, на щеках играет яркий румянец. Я чувствую, как во мне поднимается азарт, как предчувствием колет пальцы. И пускай это не решающий футбольный матч, а нам уже давно не десять, но от ощущения соперничества кругом идет голова.
От следующего снежка я уворачиваюсь. А потом хватаю в пригоршни снег, сбиваю его в плотный комок и запускаю в Миронова. Ожидаемо промахиваюсь, но это не снижает моего энтузиазма. Фиг я ему уступлю!
Сколько времени проходит - не знаю. На мировую мы соглашаемся одновременно, просто грохнувшись в сугроб под высоким деревом. Над головой - ветки в скудном снежном наряде. Еще выше - чернильное небо с яркими точками звезд. Я в снегу с ног и до головы, сердце суматошно бьется в груди, дыхание из горла вырывается со свистом - но как же чертовски, просто-таки неприлично, я счастлив! От простого ощущения жизни, оттого, что рядом важный для меня человек, и он любит меня. Мечтал ли я когда-нибудь быть любимым?
- Идем? - тихо спрашивает Антон. Я знаю, он не хочет домой, но мы замерзли и валяться в снегу - неразумно.
- Еще минуточку, - так же тихо отвечаю я.
Антон дает мне эти ценные секунды, потом поднимается, протягивает мне руку. Эх, Миронов, не можешь ты до конца расслабиться…
Но я понимаю - нам пора домой. Протягиваю руку, обхватываю его ладонь, неуклюже поднимаюсь на ноги. Антон смотрит на меня так внимательно, что мне становится неловко. И когда он делает шаг вперед, и теперь близко-близко, я на мгновение решаю, что сейчас, в это самое мгновение, он попытается поцеловать меня. Конечно, у него ничего не получится, ведь я не позволю и если понадобится, то вновь заеду ему по лицу. Я ему доходчиво объясню, что не потерплю такой наглости и…
Антон касается моей щеки - легко-легко, кончиками пальцев. Спустя мгновение я понимаю - снежинка растаяла, и он вытер каплю. Браво, Краев! Мо-ло-дец! Хорошо хоть сразу не набросился на него с кулаками! Вот это был бы позор! Первый поцелуй ночью, в парке, в свете фонаря - как в пафосной мелодраме, вызывающей у меня отвращение. Ну, не дурак ли я?
***
Наш первый с Мироновым поцелуй совершенно не похож на кадр из фильма.
Этот день, восемнадцатое декабря, я провожу за учебниками. Завтра сдаю физику - и мне не по себе. Не только оттого, что я ненавижу этот предмет, но и потому, что меня пугает предстоящая встреча с одноклассниками.
Но Антон гордится мною - он сам так говорит - и разве я могу его подвести? Мама тяжело вздыхает, но не перечит: в последнее время она уже не так помешана на вечном контроле. Связано ли это с Антоном или она просто наконец-то осознает, что мне все равно осталось не долго? Я не знаю, да и какая разница?
- Здесь ошибка, Кирилл, - Антон указывает пальцем на задачу, над которой я корпел последние пятнадцать минут.
- А раньше сказать не мог? - взъяриваюсь я. Ошибка в самом начале, теперь все придется переделывать!