Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
“Поэтому ты стесняешься обнять его в ответ, да, Краев?” - ехидно шепчет внутренний голос. Я сердито отмахиваюсь от этих мыслей - сейчас не время думать о таких вещах. Не тогда, когда мама лежит в больнице.
- Пора спать, Кирилл. Ты обязан беречь себя, хотя бы ради спокойствия Дарьи Степановны, - тихо говорит Антон. Он бросает взгляд на фото - то, счастливое, - улыбается. Вот сейчас он обратит внимание на второе…
- Да, пора спать, - произношу я и суетливо выключаю свет.
Только в своей собственной спальне, при взгляде на кровать, я осознаю всю пугающую реальность ситуации. Мы с Антоном уже спали вместе, но сейчас мне кажется, что с тех пор минула целая жизнь. Тогда он был одноклассником, чуть больше, чем знакомым, чуть меньше, чем другом - и мое смущение было абсолютно иным. А теперь он тот, кто признавался мне в любви, тот, кто снился мне, - и от мысли, что мы сейчас окажемся вместе в кровати, меня бросает в дрожь.
Я могу постелить ему на диване, но это выглядит такой трусостью. Да не девчонка же я какая-то, в конце концов, чтобы краснеть и нервно прикусывать губы! Я не хочу обижать Антона неверием из-за того, что сам запутался и не понимаю собственных желаний.
- Чего ждешь? Я с краю лягу, - получается преувеличенно грубо, но Антон не обижается. Он бросает на меня короткий, изучающий взгляд, потом хмыкает и стягивает свитер. Я уже готов возмутиться, потребовать, чтобы он, мать его, не вздумал раздеваться, но он только стягивает носки, скромно ложится на самом краю и засыпает раньше, чем я успеваю открыть рот.
Часы показывают без десяти четыре. Мне очень хочется спать, в глаза будто насыпали песка, но заснуть под Мироновским боком мне удается далеко не сразу. Свет погашен, я не могу видеть лица Антона, но зато слышу его дыхание, ощущаю тепло, исходящее от его тела. Мы не касаемся друг друга - в наших отношениях появилась эта грань. Антон наверняка боится обидеть меня, а я… Я боюсь самого себя.
***
Просыпаюсь я с Мэри, голова которой торчит из-под подушки. Да уж, вчера мне было явно не до того, чтобы укладывать ее аккуратно.
- Прости, - тяжело вздохнув, шепчу я ей. Интересно, Антон заметил, что с нами еще и кукла спала? Даже если заметил, вряд ли удивился: с этой моей странностью он смирился давно.
Я лениво поворачиваюсь на бок, смотрю на часы. Девять утра. Да уж, спал я маловато, в голове будто скопился вязкий туман, мешая соображать. Но в остальном я вполне неплохо себя чувствую, и это замечательно, потому что Антон прав: сейчас мне ни в коем случае нельзя заболеть, нужно держаться.
Я все же позволяю себе поваляться еще несколько минут, одновременно составляя приблизительный план на сегодняшний день. Собрать вещи, поехать к маме… Интересно, что можно ей купить? Надо бы, наверное, у врача спросить, а еще на работу ей позвонить, предупредить…
Из коридора разносится какой-то шорох, и через мгновение в комнате появляется Антон. Волосы торчат во все стороны, футболка измята, в руках столовая ложка - картина маслом прямо!
- Я приготовил завтрак и уже позвонил твоей маме. Она чувствует себя лучше, просила тебя не волноваться и быть умницей. Нужно будет зайти в магазин потом, а еще ко мне забежать, я возьму хоть какие-то шмотки. Эй, ты чего смеешься?
Я и правда не могу удержаться от хохота. Какие планы, о чем я? Все уже запланировано, а мне остается только расслабиться и получать удовольствие, как в той пошлой шутке.
- Нет, ничего, - наконец-то получается произнести. - Я уже встаю. Ой, слушай, а как же школа?
- Ничего, прогуляю денек-другой, - беспечно пожимает плечами Антон. - Потом наверстаю.
- А если Ивановна родителям позвонит?
- Им сейчас не до меня, - отмахивается Антон.
- Почему? - я стараюсь, чтобы вопрос прозвучал как праздное любопытство, но не очень-то выходит. Мне ведь не все равно.
- Разводятся.
Пока я, со скоростью черепахи, соображаю, что сказать, Антон успевает выйти из комнаты. С одной стороны я чувствую себя неблагодарным ублюдком, ведь заботливый Миронов на моем месте никогда бы не промолчал, тупо хлопая глазами. А с другой - я не знаю, нужна ли ему поддержка вообще и моя в частности. Он так редко говорит о семье, так мало мне известно об атмосфере в их доме. Но внутри все же паршиво, будто кошки поскребли да еще и нагадили впридачу - нельзя было молчать! А сейчас момент упущен: я снова беру, совсем ничего не давая взамен.
За завтраком мы перекидываемся всего лишь несколькими фразами. Мне все еще неловко, а Антон что-то сосредоточенно пишет, то прикусывая кончик ручки, то делая глоток травяного чая. Морщится… Конечно, мне ли не знать, какая эта бурда противная на вкус.
- Я составил список, зайдем потом в магазин, - поясняет Антон, заметив мой любопытный взгляд. Я киваю, сам же думаю, что денег, оставшихся от маминой зарплаты, вряд ли хватит.
Мне сложно решиться и сказать, что список придется сократить раза в два, но лучше пережить укол стыда сейчас, чем на кассе, обнаружив, что у меня не хватило денег. Я вздыхаю, и пока Антон сгружает грязную посуду в раковину, произношу:
- Слушай, купить придется только самое необходимое, денег немного осталось, вдруг какие-то лекарства понадобятся…
- Я сам заплачу, - прерывает меня Антон.
- Нет, думать забудь об этом!
Спонсор, блин, недоделанный! Только жрать за его счет еще не хватало! Я весь подбираюсь, хотя со стороны наверняка выгляжу комично - злой цыпленок, никак иначе! Я настолько привык, что Антон всегда либо уступает мне, либо ищет компромиссы, упрашивает, уговаривает, терпеливо обосновывает… Но в этот раз он иной: швыряет вилку в раковину, она звонко ударяется о металл. Антону хватает нескольких широких шагов, чтобы подойти к стулу, на котором я сижу. Он сжимает мокрыми ладонями мои щеки. Руки его пахнут лимонной отдушкой из-за средства для мытья посуды. Я чувствую, как часто-часто падают на мои плечи капли, некоторые стекают за шиворот: они прохладные, но мне горячо. Горячо, потому что Антон близко, и эти солнышки в его глазах совсем темные. Солнечное затмение, наверное…
- Иногда гордость нужно засунуть в жопу, Кирилл, - шипит он почти мне в губы. У нас сейчас одно дыхание на двоих, он вдыхает воздух в мой глупо, по-рыбьи, приоткрытый рот. - Неужели ты не понимаешь, что мне тоже тяжело? Что я тоже волнуюсь? Я умоляю тебя, хотя бы сегодня, хотя бы сейчас уступи мне, Кирилл!
Его пальцы, наверное, оставят на моем лице следы. Две пятерни, будто мне пощечины залепили. Но я чувствую - знаю! - что он причиняет мне эту боль не специально. Просто он устал, дошел до своего предела, как рано или поздно доходит любой живой человек. В то мгновение образ идеального Антона Миронова распадается, словно на идеальной кукле появляются трещины. Или пятна на Солнце. Но это не разочаровывает меня - совсем нет! Наоборот, становится тепло от осознания, что вот такой он - уставший, злой, сонный и непричесанный - настоящий передо мной.
Моя рука словно живет какой-то своей жизнью, потому что я не планировал - видит Бог, не планировал! - прикасаться к Антону. Но вот кончики моих пальцев уже оглаживают контур его скулы и это, черт возьми, совсем не по-дружески! Он тоже чувствует это - да кто бы не почувствовал, когда его лапают?! - глаза Антона удивленно расширяются, и я уже думаю отдернуть руку. Но он перехватывает мое запястье - ему это нужно сейчас.
- Дома плохо, да? - догадываюсь я.
Антон только коротко кивает, а потом делает что-то несусветное - прижимается к истошно бьющейся вене на моём запястье губами. Не целует, нет, просто касается, но это выглядит настолько интимно, что я наверняка буду дрочить на это воспоминание, если когда-либо еще мне доведется проснуться со стояком.
- Можешь пожить у нас, - предлагаю я. Вообще-то я говорю это лишь бы не находиться в этой вязкой тишине и только потом до моей дурной башки доходит, как сейчас звучит это приглашение.
- Я только хотел напроситься, - улыбается Антон и, выпуская мою руку, отходит, будто ничего и не было. Я благодарен за то, что он дает мне возможность прийти в себя.