Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
А еще я чувствую что-то, чему не знаю названия. Именно это незнакомое, незванное посылает мурашки по коже всякий раз, когда Антон касается моих запястий, или бросает встревоженный взгляд из-под ресниц, или задумчиво прикусывает нижнюю губу. Это больше, чем любование красивым человеком, это сильнее, чем дружеская благодарность. Это… Я обрываю мысль, она громко лопается, как воздушный шарик. Нет-нет-нет! Это иллюзия - обманчиво-притягательная, а оттого опасная.
- Все, я закончил, - произносит Антон, и я наконец-то перевожу взгляд на свои перебинтованные ладони. Надо же, это оказалось почти не больно - то ли у Миронова действительно золотые руки, то ли я слишком погряз во внутренних переживаниях, чтобы чувствовать боль.
- Спасибо.
- За такое не благодарят, - фыркает Антон.
Я бы мог поспорить: мне случалось встречать медсестер, которым не удавалось сдержать тревоги, унять дрожание в пальцах. Они были молоды, и я старался их не винить - это же обычный инстинкт самосохранения! Миронову немного страха тоже бы не помешало.
- Ты чувствуешь себя нормально? - осторожно интересуется Антон. Его опасения ясны: иногда общение со мной - это как прогулка по минному полю. Никогда не знаешь, когда прогремит взрыв.
- Все хорошо, - отвечаю я. Меня ведь действительно не тошнит больше, хотя морально я очень измотан и не отказался бы поспать несколько часиков. Но нужно ведь к маме ехать, я не могу отложить визит из-за каких-то пустяков. Еще бы придумать, как объяснить ей перебинтованные ладони. - Ты со мной сегодня к маме поедешь?
Антон смотрит на меня, как на дурачка. Действительно, зачем задавать вопрос, ответ на который очевиден?
- Конечно, - все же произносит он и добавляет: - Но только после завтрака.
Есть не хочется совершенно, но я, подавив тяжелый вздох, согласно киваю. Сажусь за стол, наблюдая как Антон колдует возле плиты - что-то разогревает, пробует. Удивительно, но его стряпню я люблю больше маминой, хотя он тщательно исполняет все ее ценные указания. Дело в том, наверное, что мама моя устает - изматывающая работа, еще и дома куча хлопот. Когда-то я еще пытался ей помогать, но вместо благодарности получал мягкое порицание - мама всегда переживала, что я порежусь, обожгусь или - самое страшное - позволю себе продукты, которые не рекомендуют врачи. Вскоре я перестал перечить ей: мне легче было смириться, чем видеть мамину тревогу.
Я понимаю, что мне нужно извиниться перед Антоном за свое поведение в ванной. Но решаю, что это может подождать. Не портить же друг другу аппетит? Завтракаем мы в тишине - нам обоим есть о чем подумать.
***
К разговору я решаюсь вернуться только вечером - после суматошного дня. Я уже лежу под одеялом, когда Антон возвращается из ванной - волосы у него темные, влажные, забавно торчат во все стороны.
- Антон, - привлекаю я его внимание. - Я хотел извиниться.
- За что? - он садится на кровать, возле меня. От него пахнет апельсинами - я тайком понюхал его шампунь еще в самый первый день. Даже подумывал воспользоваться, но потом решил, что для моей черной соломы подойдет и тот дешевый шампунь, который может позволить для нас мама.
- Я швырнул тогда, не посмотрел… Я не хотел тебе навредить, просто…
- Кирилл, - перебивает меня Антон, - успокойся. Я все понимаю, серьезно. Я иногда немножко нарушаю твое личное пространство, да? Неудивительно, что тебе порой хочется запустить в меня чем-то тяжелым, - Антон смеется и, погасив свет, ложится на свою половину кровати.
Мне бы облегчение испытывать и отдохнуть, - все-таки день был не из самых легких, - но я не могу закончить этот разговор так просто. Что-то меня царапает изнутри: фантомное сомнение, легкая тревога, а темнота развязывает язык.
- А вообще мне стоило позволить тебе поприсутствовать. Ты бы меня сразу и разлюбил. Все-таки то было не самое романтичное зрелище, да? - я стараюсь, чтобы это звучало весело, шутливо. Эй, Тоха, глянь, какой я комик! Это же забавно, правда? Но он не разделяет моего веселья.
- Дурак ты, Кира, - с легким укором шепчет Антон. Скрипит старая кровать - это он поворачивается на бок, лицом ко мне. Близко совсем, я чувствую его теплое дыхание на щеке. - Я люблю тебя. Вне зависимости от того, как ты выглядишь, в каком ты состоянии. Я люблю тебя, Кирилл, и нет в этом мире ничего, что заставило бы меня разлюбить тебя.
“Смерть”, - думаю я. Я умру, и твоя любовь начнет стремительно гаснуть. И это правильно, Антон. Ты будешь счастлив и после меня. А сегодня от твоих слов счастлив я.
Засыпаем мы лицом к лицу.
========== Глава 22 ==========
14 декабря
Мама сидит на кухне - исхудавшая, бледная, но в глазах ее я замечаю радостный блеск. Она не устает нахваливать Антона и восторгаться идеальным порядком в квартире. Мне остается лишь вздыхать - мама права, все это заслуга Антона, не моя.
- Уже поздно, мне пора, - вытирая руки полотенцем, произносит он.
- Конечно-конечно, - суетится мама. Она встает из-за стола и заключает Антона в крепкие объятия. - Спасибо тебе, - шепчет мама.
- Не за что, Дарья Степановна, - смущенно отмахивается Антон. Он улыбается и выходит в коридор: ему нужно забрать свою одежду. А еще зубную щетку, шампунь, книги и тетради. За эти недели он, кажется, перевез к нам половину своей комнаты.
- Ты хорошо выглядишь, сынок, - мама садится напротив, берет меня за руки, пальцами поглаживая по розовым следам от порезов. Я точно знаю, что она не поверила в ту неправдоподобную легенду, которую мы ей поведали. Но она не расспрашивает - ни меня, ни Антона - знает, что мы все равно не скажем правду.
- Угу, конечно, - хмыкаю я и закатываю глаза. Кто же еще мне будет делать комплименты, если не мама?
- Нет, серьезно. Круги под глазами исчезли, даже румянец появился. Как ты чувствуешь себя?
- Неплохо, - честно отвечаю я, с грустью наблюдая, как от этого короткого слова расцветает мама. Я-то себя такими иллюзиями уже давно не тешу: слишком хорошо помню, какой дорогой бывает цена за несколько легких недель.
- Ты будешь сдавать контрольные? Или черт с ними?
- Я не знаю. Мы с Мироновым готовились, но… Посмотрим, - я не хочу признаваться, как тошно мне от одной мысли, что вновь придется показаться в школе, столкнуться с издевками Славы Соколова, со всезнающим взглядом Кати Савельевой. И почему я раньше так держался за школу? Быть может, дело было в том, что мне отчаянно хотелось вырваться из замкнутого круга, в котором я был только с мамой и Мэри? А теперь у меня есть Антон… И если бы не он, я бы вовсе не рассматривал вероятность посещения школы, но ведь мы и правда готовились. Сколько усилий он на меня угрохал! Теперь как-то стыдно заявить ему, что я, мол, передумал.
Мама и в этот раз не настаивает. Она сжимает мои ладони и с чрезмерной бодростью произносит:
- Я уже пойду спать. Устала сегодня. А ты прощайся с Антоном и тоже ложись. Поздно уже.
Я послушно иду в комнату, а в голове все вертится это мамино “прощайся”. Звучит зловеще. Не удивлюсь, если за последнее время я так заколебал Миронова, что он не захочет со мной знаться. Я все жду, когда же он прозреет настолько, чтобы осознать, в какое дерьмо вляпался.
Мои опасения только подтверждаются с каждой минутой. Антон торопится, почти не смотрит на меня. Только на пороге он улыбается, но улыбка получается неестественной - она не касается глаз. Мне хочется схватить его за плечи и трясти до тех пор, пока он не скажет мне: что не так? Ведь нельзя же сначала приручить меня, словно собачонку, а потом, наигравшись, бросить? Мне хочется напомнить ему, что он признавался мне в любви, а что же это за любовь, если она проходит так быстро? Но я только прикусываю внутреннюю сторону щеки и закрываю за ним дверь. Какое право я имею что-то требовать? Уж слишком я разжирел на его внимании, мне теперь только особые улыбки и взгляды подавай. А заслужил ли я их? Вот это уже другой вопрос…
Заснуть я не могу. Казалось бы, наконец-то свобода, вся кровать в моем распоряжении! Но нет! Я перекатываюсь с одной стороны на другую, будто псина, которую кусают блохи. Как же я привык за последнее время ощущать человеческое тепло рядом. Я всегда тщательно следил, чтобы мы с Мироновым не касались друг друга, но от его тела все равно исходил такой жар, что меня тут же начинало клонить в сон. А как же я скучаю по нашим бессмысленным рассветным разговорам! Когда, бывало, проснешься в кромешной темноте, но интуитивно ощущаешь, что вскоре начнет светать. И когда есть эти несколько минут, чтобы обсудить планы на день, а иногда - редко-редко - и помечтать о более отдаленном будущем.