Первые перелеты через Ледовитый океан

Мне скоро нужно сменить Чкалова и следовало бы малость отдохнуть, но будить Александра Васильевича жаль — он очень много затратил сил на участке от Кольского полуострова до островов Канадской Арктики. Пусть поспит еще на новом, облюбованном им месте — прямо на днище фюзеляжа. Под головой его стопка книг и в их числе «Гостеприимная Арктика» Стефансона, к которому мы собираемся долететь. Ноги штурмана протянуты куда-то под заднее кресло запасного управления самолетом.

Я пробираюсь к Валерию, разглядываю угрюмые северные пейзажи. Многочисленные приборы пилотской доски указывают, что у сердца «АНТ-25» — мотора — нормальный пульс. Курс по компасу — 130°. Можно подумать, что мы летим куда угодно, только не на юг. Но взгляните на карту магнитных склонений — для этого района оно равно плюс 45°, и поэтому становится ясно, что самолет двигается именно на юг, и никуда больше. Обороты мотора на высоте трех километров сбавлены до 1480, и это кажется слишком неестественным, просто диким: почти нет шума и нет того задорного звона, который стоял непрерывно в течение предыдущих 42 часов полета.

В кабине спокойно, на расстоянии до 2—3 метров можно разговаривать. И, пользуясь этим обстоятельством и хорошей погодой, мы с Валерием болтаем без умолку.

— Кажется, что мы в тренировочном полете проверяем работу мотора и приборов,— улыбаясь, говорит Чкалов.

— Конечно, в тренировочном,— отвечаю я.— Если собираешься лететь через Южный полюс, то этот самый полет считай за учебный...

— Для юга, Егор, нужна другая машина! Понял? С герметической кабиной! Такую нужно заказать.

— На это, Валерий, уйдет года два-три...

— Ну и что же? Пусть!

— Как это пусть?

— А мы, Егор, пока что на этой старушке вокруг шарика крутанем...

— С посадками?

— Может, с дозаправками в воздухе... Думаю, Андрей Николаевич сумеет такое изобразить.

— Умеешь фантазировать,— говорю я командиру и переключаюсь на наши будни: — Не пойму, в чем дело с радиостанцией — нет нужной отдачи в антенне. И никто ни слова не шлет нам сведений о погоде.

— В чем же дело, товарищи радисты? — спрашивает с хитринкой Валерий.

— Пока причины не нашли...

— Это негоже... В Америку с неисправной радиостанцией нельзя,— заключает командир.

Я ухожу к штурманскому месту. При отличной погоде от безделья тянет ко сну. Положив голову на столик, незаметно засыпаю. Но спать пришлось недолго — Чкалов, покачивая самолет, быстро поднял меня на ноги. Сейчас ровно 19 часов. Бужу Белякова, отдаю ему бортжурнал, а сам отправляюсь менять командира на вахте летчика.

В 20 часов справа к маршруту круто подошла жирная и извилистая река Маккензи, выносящая свои воды в Ледовитый океан. Река уже очистилась от льда, но большие разливы говорят о недавнем половодье и начале весны в этих местах. Внизу появляются отдельные гряды невысоких гор. Это отроги хребтов, расположенных в районе реки Маккензи. По мере увеличения высоты появляются огромные образования кучевой облачности самых фантастических форм. Начинает побалтывать. Направляю машину между облачными грядами, постепенно набирая высоту, так как мы подходим к горным вершинам высотой до трех километров.