Первые перелеты через Ледовитый океан
- Автор: Байдуков Георгий Филиппович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первые перелеты через Ледовитый океан». Краткое содержание книги:
В 5 часов 10 минут Беляков передал телеграмму о выполнении первой части задания: «ЦЩ де РТ+нр24 + 38— мы перевалили полюс — попутный ветер — льды открыты — белые ледяные поля с трещинами и разводьями. Настроение бодрое».
А справа мы видим новый циклон. Вначале он располагается параллельно маршруту. Это приятно.
В 6 часов бужу Валерия. Он, как обычно, сразу идет к штурману. Беляков сообщил ему о том, что полюс прошли. Валерий рад, как ребенок. Он смеется, и от этого множество морщин на его лице собираются, точно гармошка. Часто выглядывает за борт и, ослепленный блеском солнечных лучей, щурится, отыскивает свои очки со светофильтром и снова оглядывает просторы двух океанов — воздушного и Ледовитого.
Валерий подошел ко мне.
— Как дела? Что же вы, черти, не разбудили?
— Пожалели... Да и чего там было смотреть, кроме снега, истоптанного лыжами самолетов воздушной экспедиции Водопьянова.
— Ну и нахалы! — шутливо корит нас командир.
— Хватит с тебя «полюса недоступности»! Это более подходит твоему характеру...— уверяю Чкалова.
— Мошенники! Мне так хотелось взглянуть на вершину мира и на папанинцев.
— У папанинцев шел снег, а на вершине торчит кусок здоровенной оси твоего любимого шарика. Заметили, что ось сильно поржавела.
— Папанин человек хозяйственный, догадается покрасить и смазать ее,— бурчит над моим ухом довольный командир, зорко вглядываясь в даль, где виднеется очередной лохматый циклон.
— Нужно, Егор, дать телеграмму о проходе пупа Земли.
— А разве Саша не сообщил?
— Он нацарапал какие-то «ЦЩ де РТ...», сухарь окаянный...
— А ты сам напиши текст и прикажи передать его,— посоветовал я другу. .... ......
— Пойду сочинять...
Чкалов ушел к штурману. Я видел, как он взял блокнот и стал быстро писать. Но несколько листов вырвал, скомкал и снова принялся за творчество. Когда он закончил и передал Белякову две страницы текста, штурман взял радиожурнал и важное донесение командира «АНТ-25» превратил в лаконичное послание: «Москва, Кремль, Сталину. Полюс, позади. Идем над полюсом недоступности. Полны желания выполнить Ваше задание. Экипаж чувствует себя хорошо. Привет. Чкалов, Байдуков, Беляков».
Командир молча взял из рук штурмана радиожурнал и сказал Саше:
— Здорово! Как раз об этом и хотелось сказать.
— Ну и хорошо,— лаконично ответил штурман и стал передавать радиограмму для Кремля.
Чкалов, заняв пилотское место, пожаловался:
— Сухарь твой Санька! Выбросил всю лирику человеческой души... С нашими фамилиями всего двадцать два слова пропустил, профессор.
— Так ведь Саша учитывает, что люди там занятые и твою душещипательную лирику читать недосуг...
— Ладно-ладно, я это вам еще припомню,— погрозил Чкалов.
— Ты же, Валерий, знаешь, что мы работаем по радиотелеграфу только цифровым кодом, а в нем нет места ни для ямбов, ни для хореев...
Но первому летчику было уже не до шуток — самолет подходил к облачному морю. Горы облаков создавали иллюзию внезапно застывших пенистых волн, какие наблюдаются на фотоснимках. Чкалов прибавляет обороты мотору, «АНТ-25» карабкается вверх, оставляя под собой причудливой формы нагромождения кучевой облачности.
На высотомере уже 5 километров. После 30 часов полета на такой высоте не только работать, но даже лежать в спальном мешке становится трудно. Но Чкалов упорно не надевает кислородной маски, твердя себе: «Потерпи, пока есть силы, путь еще далек и неизвестно, что ждет впереди...»
А Саша, работавший много часов без смены, устал и не может обходиться без живительного газа — он давно пользуется кислородом.
В 9 часов 40 минут я почти без желания полез в первую кабину сменить Чкалова, у которого от высоты, накопившейся усталости и кислородного голодания так сводит левую ногу, что больше он не может усидеть на пилотском месте. Все это означает, что график вахт на корабле окончательно сломан и штурману Белякову придется еще долго работать без отдыха, учитывая, что мы преодолеваем самый сложный участок намеченного маршрута.
Когда я уселся в кресло и взялся за штурвал самолета, я почувствовал сильное сердцебиение. Пульс резко участился, легкие глотали разреженный воздух какими-то рывками. Видимо, сказалось чрезмерное напряжение, которое пришлось затратить, чтобы сменить летчика на такой большой высоте.
Натянул кислородную маску и ради экономии поставил потребление кислорода в условиях высоты три километра, хотя полет шел на пяти. Но и этого количества кислорода было достаточно, чтобы влить в организм струю бодрости. Даже наш богатырь, Валерий, почувствовал себя скверно, когда попытался подкачать масло: у него закружилась голова, он бросился к кислородной маске и, словно провинившийся, стыдливо посматривал то на Сашу, то на меня. Почувствовав себя лучше, он немедленно отложил маску и перекрыл кран.