Первые перелеты через Ледовитый океан
- Автор: Байдуков Георгий Филиппович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первые перелеты через Ледовитый океан». Краткое содержание книги:
— А ты, Саша?
— А он — Чапай, как может дрейфить! — подначивает Валерий штурмана.
— Чего греха таить, дело было неприятное,— устало отвечает Александр Васильевич.
Я посмотрел на своих мужественных друзей и, пользуясь тем, что их лица соприкасаются с моим, целую их обоих в колючие, уже заросшие щеки:
— Ну вы и мастера выкручиваться!
— Ладно, расчувствовался...— добродушно забурчал Валерий и ушел назад; за ним отправился и Саша.
Конечно, первозданные красоты Арктики после упорной борьбы со стихией тянули на размышления о возвышенной музыке и поэзии. Но в полете обстановка меняется, как в калейдоскопе. Уже закрадываются сомнения: не утащил ли нас дьявол в Гренландию? Что это за коричневая земля, изрытая бесчисленными оврагами и речками? Внутри складок — снег, а вместо рек — лед. Берега островов высокие и обрывистые, и вид их очень схож с северной частью Кольского полуострова.
Что это такое? Может, и впрямь Гренландия?
Саша непрерывно снимает секстантом высоты солнца. Сомнеровы линии ложатся через остров Банкса. Валерий принес мне карту, и мы вместе подтверждаем, что под нами тянется именно земля Банкса, то есть Канада.
Чкалов говорит:
— Сашка вымотался совсем. Давай я сяду за штурвал, а ты позволь Чапаю вздохнуть, пока погодка есть...
Я отдаю управление самолетом командиру, достаю резиновые мешки с путевым довольствием. Вот курица, мясо, ветчина, вот апельсины, яблоки, шоколад. Ведь мы за сорок часов полета только раз приступали к еде и то часов тридцать назад.
Выбираю розовое яблоко. Оно промерзло, но очень сочное. Даю Саше и Валерию по яблоку и сам начинаю уплетать. Ломит зубы, и приятно холодит внутри. Затем достал апельсины. Они совершенно промерзли и только на трубе обогрева кабины кое-как оттаяли. Командир отказался от этого блюда. Он всю дорогу почти не ест. Штурман не побрезговал и апельсином и курочкой. Но я поработал за всех — все, что оставалось, прикончил на месте.
И как же хорошо лететь на высоте трех с половиной километров — дышится легко, настроение великолепное, все неудачи и несчастья быстро забываются! А после того как покурил трубку, которую Валерию подарил летчик-испытатель и конструктор тренировочных самолетов Вася Степанченок, я готов был сыграть на балалайке нашу сибирскую: «Ты подгорна...» Но балалайки нет, и я, уступив кровать чрезмерно переработавшему все вахтенные нормы штурману-радисту Саше Белякову, сажусь на его место.
Смотрю в штурманский журнал. «13 часов 27 минут: сквозь разрывы виден остров Банкса». Я по карте вижу, что остров тянется вдоль маршрута на сотни километров. 16 часов 40 минут: все еще видна коричневая земля гигантского острова. Наружная температура всего минус 1°. Внутри самолета плюс 9°. Высота прежняя — 3,5 километра. Трудностей никаких нет. Как на курорте. Но когда я беру журнал связи, то блаженное состояние сразу меняется, так вода при понижении температуры вдруг застывает и превращается в лед. Дело в том, что еще в 11 часов 15 минут Беляков передал в Москву и на Диксон телеграмму: «Все в порядке, перехожу на связь с Америкой. Путевая скорость 200 километров в час. Рассчитываю быть в 13.40 над островом Патрика». С тех пор никаких сообщений на борт «АНТ-25» не принято. Что это значит?
Прежде всего то, что наш полет идет сейчас над чужими странами, без каких-либо сведений о погоде. Ситуация не из лучших...
Но пока я не хочу портить настроение Валерию. Наш самолет при исключительно хорошей погоде оставляет южную оконечность острова Банкса и сейчас идет над чистой водой.
Чистая вода казалась явной несуразностью после непрерывных льдов «полюса недоступности». Да и сейчас она выглядит чем-то лишним, так как чуть левее или чуть правее все еще тянутся вместо проливов льды, а у берега еще стоит солидная лента берегового припая.
В 16 часов 15 минут под нами проплыл мыс Пирс-Пойнт, о котором мы еще в Москве столько говорили.
Итак, основное задание наш экипаж уже выполнил — под нами территория Канады, и мы имеем полное право теперь сесть на первый попавшийся аэродром.
Незаметно подлезаю к Чкалову сзади и слышу, что командир поет свою любимую: «Распрягайте, хлопцы, коней...» Значит, и он думает о том же, и я потихоньку возвращаюсь на место штурмана.
Подсчитываю итоги полета. Пройдено 6200 километров пути. А сколько километров съедено прожорливыми ветрами Арктики? А сколько затрачено лишнего горючего на тяжелые подъемы в облаках, на обходы циклонов? Примерно тысячи полгоры километров, то есть около двадцати пяти процентов общего пути. Но кто нас осудит, если учтет, что мы были первоисследователями этого трудного пути. Теперь на основе нашего полета могут по этому пути летать самолеты с большей скоростью и с более рациональным расходованием энергии и горючего.