Первые перелеты через Ледовитый океан
- Автор: Байдуков Георгий Филиппович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Детская литература
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Первые перелеты через Ледовитый океан». Краткое содержание книги:
Но вся сумма больших и маленьких неприятностей, перечисленных мною командиру, мало подействовала на отличное, озорное и задорное настроение Валерия: он отчетливо представлял себе, что взамен всех горестей я одновременно «дарю» ему острова Королевы Шарлотты, которые, по астрономическим вычислениям Саши, вот-вот появятся под самолетом.
Пожелав Чкалову и Белякову хорошего пути и отличного настроения, я забираюсь в спальный мешок и мгновенно отрешаюсь от мира сего.
Уже четвертый час третьих суток непрерывный победный гул мотора «АНТ-25» господствует в кабине самолета и стал органичным, привычным для членов экипажа Чкалова.
Как малейший перебой сердца заставляет человека беспокоиться, так и самые незначительные вздрагивания мотора АМ-34Р немедленно обращали на себя внимание пилота, и он, быстро осматривая контрольные приборы, старался установить причину нового поведения двигателя. Но Чкалов спокоен: компасный курс— 128°, воздушная скорость— 135 километров в час, высота — 3250 метров, наружная температура — минус 8°. Мотор давно не надсаживается и даже не гудит. Он, скорее, мурлычет, как сытый кот, которого поглаживает доброжелательная рука.
Валерий набивает «капитанским» табачком трубку, закуривает и, посматривая вниз сквозь редкие просветы облаков, замечает далекий берег, у которого бьют волны штормующего океана.
Командир и штурман горюют об одном — вторые сутки полная неизвестность о состоянии погоды. Очень это странно, так как и передатчик и приемник радиостанции «АНТ-25» уже давно приведены в порядок. Беляков регулярно, по установленному коду, передает донесения о благополучном полете, но «квитанций» о приеме не получает ни от Канады, ни от Америки, а от своих станций мы уже так далеко, что и надеяться на прием их телеграмм бессмысленно.
Между тем облачность нижнего яруса постепенно поднимается, и самолет в вечерних сумерках неторопливо влезает в пасть многослойной облачности. Внизу все реже мелькают разрывы, но ничего не видно, так как земля уже не освещается солнцем.
Чкалов наверняка думает сейчас о своих спутниках-друзьях, о штабе перелетов, о наших семьях, которые, очевидно, все страшно обеспокоены, не зная толком о ходе нашего полета после того, как мы вошли в область Канадской Арктики с ее «полюсом недоступности».
Узкая пасть облачности, все плотнее сближаясь, темнеет, а преодолевший многочисленные препятствия за 53 часа непрерывного полета «АНТ-25» шаловливо покачивается с крыла на крыло или подскакивает вверх, а затем падает вниз, словно веселящийся ребенок со скакалочками в руках.
В кабине стемнело. Валерий включил освещение и навигационные огни самолета.
— Егор, вставай, вставай!
Чувствую сквозь сон сильную руку Чкалова и вскакиваю с совершенно заспанной головой.
В самолете светло, и я долго не могу сообразить, где нахожусь. Часы показывают по московскому времени 6 часов 20 минут, а вокруг нас уже властвует ночь.
Прошло 54 часа от начала полета; при смене вахты летчика я не бросаюсь в тесноту, мучающую нас изнурительными неудобствами. Теперь меняющий спокойно сидит за спиной уставшего и не спеша делится всякими новостями, рассказывая прежде всего, что видел во сне. А ожидающий смены освещает ему все, что происходило в полете.
— Плохо, Егор, со связью, никто и ничего, — говорит мне Валерий, как о чем-то совсем обыкновенном.
— А мне представлялось во сне, что ты и Саша все время трещали по телефону, разговаривали то с нашими домашними, то с Эрнестом Кренкелем и Иваном Папаниным, то с послом Трояновским, который просил Белякова говорить по-английски, а не по-французски... — говорю я другу.
— А почему они не хотели друг с другом разговаривать по-русски? — недоумевает Валерий.
— Видимо, ты не все сны можешь отгадать, коли тебе не ясно.
— А ты-то сам, Егор, понимаешь?
— Конечно, понимаю.
— Ну так зачем Сашка болтал по-французски, а посол — по-английски?
— Для солидности, во славу международного этикета.
— Я думал, ты после полюса поумнеешь, Егор... Ну чего наболтал? Подумай, голова, более суток нет связи... А ты... трепаться... Давай лучше садись! Видишь, облака совсем сходятся! — уже сердито кричит командир, уступая мне пилотское место.
Усевшись за штурвал, чувствую, насколько легче стал самолет и каким он стал послушным, быстро реагируя на действия рулей.
Солнце скрылось совсем. Куда ни кинь взор, темно. Наружная температура минус 7°. Включаю лампочку освещения водомера-«чертика». Питание приборов-гироскопов включаю на мотор.