Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
А после я пожал ему руку. Профессор выглядел немного грустным. Будь я старше и увереннее в себе, то притянул бы его к себе и обнял. Он мог бы получить так много, используя свое влияние на меня в выпускном классе. Мог бы воспользоваться предложением своей помощи и своего агента и таким образом получить от меня все, что желал.
И я, вероятно, согласился бы на это. И скорее всего, мне бы это даже понравилось.
Я посмотрел ему в глаза. «В какой-нибудь другой жизни», — подумал я. В одной из этих других жизней мы разделили бы полное идиллии лето. А в какой-то другой жизни он помог бы мне, взамен сполна насладившись мной. Возможно, это именно те жизни, которые мне и следовало бы выбрать.
Глава 23
Летом 2007 года мои родители переехали в Кембридж. Они решили купить дом поменьше и открыть частную практику. Будучи сами себе хозяевами, могли бы больше времени уделять миссионерской работе, которая была их истинной страстью.
Они купили мне квартиру в качестве подарка на окончание университета. Очень хотелось отказаться, но я знал, что принять её – мой долг. Родители выталкивали меня из гнезда. Я никогда не показывал, насколько это больно.
В итоге остался в Андовере один – работал над своим романом. Рэйчел также жила здесь, снимая квартиру с друзьями по колледжу. Сестра часто навещала меня, мы готовили вместе или смотрели фильм. Я ненавидел, когда она уходила. Мне было невыносимо одиноко. Я сосредоточился на Корал, к ее большому удовольствию.
Мы часто и подолгу разговаривали вечерами по видеосвязи. Не раз она появлялась перед камерой в одном нижнем белье. Я изображал интерес. У нее была прекрасная фигура; я говорил Корал, что она играет с огнем, показываясь вот так, и назвал ее маленькой негодницей.
Иногда мы засыпали, оставив включенным видеозвонок.
Не буду лгать: в те дни присутствие Корал было большим спасением. Она была словно амулет, волшебный талисман против страшного одиночества. Когда девушка появлялась в Скайпе, на ее милом личике расцветала такая радость при виде меня, что я невольно улыбался в ответ. Мне нравилось смотреть, как она извивается на постели, пытаясь соблазнить. Это было восхитительно.
Без Корал, Рэйчел, церковной группы и периодических электронных писем с указаниями от Бет у меня вообще не было бы никаких социальных контактов. Корал умоляла приехать в гости, но я не позволял себе покинуть Андовер, пока не закончу правки «Отчего дома».
Не единожды я думал о профессоре Брандейсе. Мы могли бы быть вместе – тайно – с окончания Гарварда. Профессор мог бы проводить ночи в моей квартире, а я – в его доме. Я даже подумывал написать по электронной почте и предложить встретиться за чашечкой кофе, но это неизбежно привело бы к большему. Я уже принимал поддержку, дружеское общение и романтику от Корал. Было бы неправильным вести двойную игру, невзирая на обстоятельства.
В апреле, на мой двадцать второй день рождения, мы с Рэйчел поехали в Кембридж и провели выходные с родителями. Поскольку у меня гарантированно был агент, настойчивость отца по поводу «перспективы в жизни» и образования, немного ослабла. Тем не менее он часто расспрашивал меня о книге и дальнейших планах. Он так же прямо спрашивал о Корал и действиях в отношении нее.
— Полагаю, писателю крайне трудно содержать семью, — сказал он, — если только ты не следующий Джон Гришэм.
Я знал, отец не пытается занудствовать, и наставления вызваны любовью и заботой.
— Ты прав, — ответил я и пообещал, что буду искать работу в издательской индустрии или получу степень магистра, если с «Отчим домом» ничего не получится.
Однако эта мысль серьезно огорчала. Я даже представить себе не мог, сколько неудавшихся писателей каждый год устраивались на работу помощниками редакторов. Это равносильно тому, как если бы художник стал куратором в музее – видеть работы людей, осуществивших свою мечту, стирать пыль и ухаживать за их творениями. Я отказывался даже думать, что это может случиться со мной. Да, отправлять книги в печать – достойная профессия, и должность старшего агента или редактора были очень востребованы, но для меня этот процесс оказался бы чрезвычайно болезненным и наполненным горечью. Я предпочел бы лучше работать мойщиком посуды.
Конечно, я не мог заявить подобное отцу. Поэтому сказал то, что он хотел услышать, а затем вернулся в Андовер к своей работе.
Поскольку я не мог навещать Корал, она приехала ко мне. Прилетела с матерью, и они остановились в отеле по соседству. Я притворился, что рад, однако сам как раз заканчивал правки к книге и отчаянно хотел поскорее отдать рукопись Бет. Визит Корал стал нежелательным вторжением и очень сильно отвлекал.
И в то же время, это было именно тем, что нужно.
Работая над романом, я настолько замкнулся в себе, что почти все отошло на второй план: еда и спорт, порядок в квартире, моя – и без того скудная – общественная жизнь. С завидной регулярностью пропускал походы в церковь. Откладывал визиты Рэйчел. Похудел.
Когда Корал вытащила меня из дома, передо мной снова открылся мир простых удовольствий, таких как завтрак в закусочной, летняя вечерняя прогулка и попкорн в кинотеатре.
Корал навела порядок в моей квартире, отчитав за свинарник. Мы вместе совершили несколько длительных пробежек. Опал ДеВитт как обычно держалась в стороне, так что мы с Корал подолгу обнимались и целовались на моем диване.
Она пыталась зайти дальше, утягивая меня в спальню.
— Нет, — останавливал я, строго хмурясь.
Какое-то время она дулась, но потом говорила, что рада, что хоть у одного из нас есть самообладание.
Мне было грустно, когда Корал уезжала. Во время своего пребывания она подарила несколько книг и растение, и я хранил все эти вещи на кухонном столе как напоминание о постоянстве Корал в моей жизни.
В июле, после долгих мучений и вычитывания, я наконец-то отправил «Отчий дом» Бет. Она приняла все правки, в тот же день подписала со мной контракт и начала договариваться о продаже романа.
С этого момента моя жизнь стала разворачиваться очень стремительно.
Некоторые известные издательства проявили интерес к книге. Я встретился с их редакторами, кто-то мне понравился, кто-то – нет, впоследствии мы с Бет обсудили все кандидатуры. Разразилась настоящая битва за рукопись. Я был ошеломлен и просто ликовал. Предложенный аванс быстро вырос до шестизначной цифры. Когда Бет сообщила об этом, пришлось сесть. Я был поражен, что кто-то сделал такую высокую ставку на мою карьеру.
По совету Бет я выбрал своим редактором Марка Лури из «Даблдей» – не потому, что тот предлагал самый большой аванс, а потому что он мне просто понравился. Мужчина проникся книгой и внимательно прислушивался ко мне. Марк уважал мое мнение, отвечал на все вопросы и не торопил с ответом.
Сначала я сообщил новость родителям, потом Корал. Отец поздравил меня. Сумма, которую мне заплатили в качестве аванса, шокировала его.
— Я столько зарабатываю за год, — выдохнул он.
Мама плакала. И Корал тоже, что очень тронуло.
— Твоя мечта сбывается, — говорила она. — Ты действительно сделал это! — В ее голосе я слышал восхищение.
Однако сам я не изменился. Все во мне было по-прежнему. Я улыбнулся и ответил, что просто теперь смогу покупать ей более дорогие вещи, а в остальном, между нами, ничего не изменится. По какой-то причине она расплакалась еще сильнее.
Я поделился этой новостью по электронной почте и с профессором Брандейсом, который сердечно меня поздравил.
После некоторых словесных баталий по поводу контракта на издание книги, в сентябре окончательный вариант «Отчего дома» был официально принят. Марку почти ничего не потребовалось править, поэтому книга была опубликована три месяца спустя, в декабре. У редактора были и другие важные клиенты, а для продвижения романа были выпущены впечатляющие рекламные ролики. Не отличающиеся постоянством литературные критики встретили «Отчий дом» с восторгом. Меня нарекли новым гласом, решительным каноном нового послания и похвалили за беспристрастный взгляд на влияние культурных и религиозных традиций на умы американцев.