Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
Корал донимала меня, пока я не пошел к врачу, который посоветовал попробовать медитацию и виагру.
— Мне двадцать шесть, — огрызнулся я.
И отказался принимать рецепт. Корал была в ярости.
— Значит, у нас не будет сексуальной жизни? — спросила она.
— Доктор сказал, что это вполне может быть из-за стресса. Он хочет, чтобы я медитировал.
Я закатил глаза.
— Мужчины и моложе тебя страдают от этого, Кэл. Не нужно стыдиться. Поверить не могу, что ты даже не хочешь попробовать…
— Нет, — сказал я. — Нет. Я не буду этого делать. И не будем об этом больше говорить.
И выбежал из комнаты.
Я чувствовал, как над моей жизнью сгущаются тучи. Так не могло больше продолжаться. Я выложил все Джейми, но у него не нашлось для меня дельного совета.
— Ты можешь уйти от нее, — предложил он неуверенно.
Это был не вариант. Виагра – не подходила. Подвести свою семью – нельзя. Бросить сына – исключено. Оставить Джейми – невозможно.
Думаю, все бы так и продолжалось, подводя дело к нервному срыву, если бы не интуиция моей жены.
В нашей жизни присутствует глубокое одиночество, которое сохраняется, несмотря на брак, дружбу и даже самые тесные любовные узы, и о котором, по непонятной мне причине, никто не говорит. Возможно, это слишком ужасная тема. Джейми не мог помочь во всей этой неразберихе. Он был половинкой моей души, но даже мы не смогли достучаться друг до друга на самом сокровенном уровне.
Ночь, когда Корал уличила меня, была похожа на сон. Кошмарный сон во всей своей красе. Я вернулся домой к униженной ледяной принцессе, запертой в башне своей ярости. Последние семь дней за мной следил частный детектив. Фотографии лежали на кухонном столе: наши с Джейми снимки в спальне, на кухне, то я на коленях, то он на четвереньках. Некоторые из наших электронных писем тоже там были. Очень откровенные. Я расписывал свои фантазии. Мы воплощали их в жизнь в безопасной, как мне тогда казалось, квартире.
Единственное, что Корал не откопала, было произведение «Любовная песнь призрака». Несмотря на то, что творилось, это обрадовало. Данная история была неприкосновенной. Я спрятал ее. И так никогда и не закончил.
Моей первой реакцией был гнев.
— Ты следила за мной? — закричал я, собрав гнусные фотографии и засунув их в карманы.
— У меня есть еще больше, — выплюнула она. — Могу напечатать столько, сколько захочу.
Жена имела право возмущаться, а я – нет. Она была невиновна. Я – лжецом. Корал потребовала развод и сообщила, что документы уже подала. Я согласился, понимая, что у меня нет другого выбора.
«Теперь я могу быть с Джейми», — подумал я.
Это было слабым утешением.
Но рано радовался. Корал все продумала. Она поставила ультиматум: если перестану встречаться с Джейми и прекращу публиковаться, она позволит мне совместную опеку над сыном и не расскажет моим родителям и сестре о том, что я сделал.
Я стоял на кухне, пожиная плоды своего греха. Прощения не будет. Жизнь вокруг меня разваливалась на куски.
— При чем здесь писательство? — сокрушенно спросил я.
Корал ответила, что я разрушил ее жизнь – взамен она разрушит мою.
В этом жена не ошиблась. Я умолял ее дать возможность «все исправить», но, даже не глядя на нее, понимал, что не смогу и не должен получить такой шанс. Я был неполноценным. Ни у кого из нас теперь ничего не могло получиться.
Я побрел в свой кабинет и сразу же позвонил Джейми. Слез не было. Возможно, я был в шоке. Мне нанесли ужасный удар, но это оказалось заслуженно.
— Я знал, что что-то подобное произойдет, — пробормотал тогда я Джейми. Почти не помню тот разговор. — О чем мы думали?
— Но ведь ты был несчастен. Несчастен без меня, разве не так?
Я держал трубку, слушал его голос и смотрел на ночь за окном. Ничто из сказанного им уже не имело смысла. Кажется, он спрашивал, стоило ли то, что мы разделили, того, чтобы потерять жену и писательскую деятельность, жизнь и покой, а возможно, и моего сына и родителей. На это не было ответа. Это не был вопрос о ценности. Мой разум двигался по кругу неистово, испуганно. Я продолжал вспоминать Джейми у заводи, в тот день, когда мы познакомились. Корал была невинна, но и мы тогда тоже были невинны.
— Мы не можем продолжать, — сказал я Джейми. — Все кончено. Все должно закончиться.
Я знал, что Корал, вероятно, подслушивает за дверью кабинета. Однако я сказал Джейми правду. Не стал бы рисковать последним, что у меня осталось – Калебом-младшим, уважением родителей и Рэйчел, – ради удовлетворения своих низменных потребностей.
Джейми рыдал, когда я повесил трубку. Он всхлипывал и извинялся. Но я был слишком ошеломлен, чтобы плакать. Чувствовал себя тогда больным и одиноким, и буду продолжать чувствовать себя так в течение еще многих лет.
Я рассказал родителям о разводе. Они умоляли меня попытаться наладить отношения с Корал, обратиться за помощью к психологу, но я заверил их, что это уже не в моих силах. Они были в ярости, стыдились и отказались со мной разговаривать. Однако, не зная правды, поверили моей версии событий, истории о ссорах и растущем безразличии.
Помимо присужденных алиментов на ребенка, Корал забрала значительную часть моих денег. Я согласился на все. Не сопротивляясь.
Много недель утекло, пока я разбирался с деталями разрушенного брака. Больше всего хотелось связаться с Джейми и дать понять, что не виню его и что он не сделал ничего плохого. Я лелеял слабую надежду, что мы сможем хотя бы переписываться. Но она разбилась вдребезги, когда я, наконец, зашел на его страницу в Facebook и увидел новость, опубликованную его семьей.
Джейми повесился в гардеробной своей квартиры в Балтиморе 3 марта 2012 года.
Я разыскал его отца и позвонил, чтобы узнать подробности. Оказалось, что Джейми провисел в гардеробной, никем не обнаруженный, почти неделю. Ведь он жил один. У него было мало друзей, и никто из них не имел доступа в квартиру. Джейми часто работал удаленно, а также брал много выходных, в том числе и из-за меня.
А в итоге именно я и не смог его защитить. Известие о его смерти стало контрольным выстрелом. Будто пуля глубоко вошла в меня, нанеся смертельную рану, и я бросился бежать, как та лань, на которую Корал охотилась в семейном лесу.
Я переехал один в Колорадо. Отдалился от Рэйчел, родителей и даже от собственного сына. Смерть Джейми перевернула всю мою жизнь. Ведь главной целью в ней было любить его и защищать. Никогда и ничто я не должен был ставить выше него. Обязан был вынести все разоблачения, смятение и насмешки ради того, чтобы сохранить драгоценную жизнь любимого. Но понял это слишком поздно.
В Колорадо я почти ничего не писал. Пил, занимался спортом и начал резать себе ноги, всякий раз, когда не мог вынести душевной боли – но это уже совсем другая история. Однажды, в тщетной попытке освободиться, вновь открыл «Любовную песнь призрака». Я так и не закончил эту книгу, но написал следующий фрагмент, который остается самым правдивым описанием того, что произошло между мной и Джейми:
«Он вошел в мою жизнь, когда я был ребенком. Мы оба были детьми, и в этом заключалась опасность. Именно тогда, в безоблачной юности, рождаются легенды всей нашей жизни. Все, что мы полюбили в те годы – будь то прочитанное или услышанное, то, кем восхищались или кого боготворили – преследует нас до смерти. Для меня это был тот мальчик. Он был тотемом моей души, проводником за пределы морали. И я шел за ним до самого конца».
КОНЕЦ