Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
Калеб Брайт».
Хотелось написать больше; подробно описать, как трудно было отказать ему во всем том, что мы могли бы разделить вместе, но это было бы потворством. Да, хотелось позволить себе еще немного помечтать. Жизнь снова подарила шанс попытать счастья в лице профессора Брандейса. Я отказался от него в пользу того, что было правильным, надеялся и молился, чтобы Бог принял мою жертву.
Профессор, к его чести, с достоинством принял поражение. Он ответил, что опечален принятым решением, но впечатлен моей стойкостью. Я нахмурился, читая его электронное письмо. Если бы он только знал, насколько я слаб на самом деле. Если бы он проигнорировал мою просьбу и продолжил искушать эротическими историями и жаркими разговорами, я бы сдался. И какая-то часть меня хотела этого.
Профессор добавил, что я должен прислать свой роман, о котором рассказал ему, в рабочее время, если хочу получить авторскую рецензию. Я сделал это без колебаний. Я впадал в отчаяние. Приближался выпускной, а все мои обращения в агентства сопровождались либо отказами, либо гробовым молчанием. Мне нечем было подкрепить предполагаемый талант и амбиции, кроме нескольких публикаций коротких рассказов, и этого было определенно недостаточно для моего отца. Этого было недостаточно даже для меня. Я гордился своей непреклонной решимостью, но каждый отказ литературного агентства словно оставлял крошечную трещинку в монолите моей воли. Сколько времени должно пройти, прежде чем я дрогну? Прежде чем сдамся?
Прошел месяц, а я так и не получил ответа от профессора Брандейса. Это был мучительный месяц, особенно учитывая тот факт, что я продолжал посещать лекции профессора и вынужден был лицезреть его три раза в неделю, при этом не зная, что он думает об «Отчем доме» и посчитал ли вообще его достойным прочтения. Возможно, он не смог продвинуться дальше первой главы. А может, роман был дилетантским и назидательным. Я остро нуждался в получении хоть какой-то обратной связи со стороны. Конечно, Корал сказала, что книга хороша. Естественно! Корал хотела встречаться со мной. Это было практически ее долгом – хвалить мой дебютный роман.
Наконец профессор Брандейс прислал ответ по электронке. Я оценил, что он не попытался договориться о личной встрече. Мне было трудно находиться рядом с этим мужчиной. Иногда то, что произошло между нами, казалось всего лишь сном. А иногда, наоборот, казалось слишком реальным, и я вспоминал, как он ощущался у меня во рту, и член начинал наливаться тяжестью прямо посреди урока.
«Ваш роман впечатляет, — писал профессор в своем письме. — Поистине. У Вас дар. Я взял на себя смелость показать книгу своему агенту. Надеюсь, Вы не возражаете. Позвоните мне, когда представится возможность».
Далее был написан номер.
Я позвонил немедленно.
— Привет, — ответил он так, словно уже знал, что это я.
По телефону его голос звучал более хрипло. Я представил профессора дома, в каком-нибудь хорошо обставленном кабинете, в окружении полок и кожи, книг и широкого письменного стола. Может быть, с бокалом спиртного. Его голос звучал по-другому, менее официально.
— Привет. Это Калеб.
— М-м, я так и понял, мистер Брайт.
— Вы написали мне…
— Все верно. — Некоторое время он молчал. — Ты действительно исключительный.
Я осторожно прочистил горло.
— Благодарю вас. Это очень много значит…
— Теперь станет гораздо труднее выполнить твою просьбу, прочитав «Отчий дом».
— Какую?
— Держаться от тебя подальше. Оставить в покое. Ты удивительный. Знаешь, я даже завидую.
— Чему? — спросил я.
Профессор Брандейс, публикуемый автор и профессор Гарварда, завидовал мне? Конечно, я не поверил.
— Да. Я прочитал твой роман за два дня. И тянул так долго с ответом только потому, что не мог решить, как поступить. Мы все ненавидим друг друга, ты же знаешь… писателей.
Я вспомнил об однокурсниках, что посещали со мной семинары по художественной литературе. Когда они писали что-то хорошее, я находил любую причину, чтобы придраться. И был безмерно рад, если их творения оказывались ужасными. Только одна из них, студентка из Китая, представляла для меня реальную угрозу. Проза девушки была четкой и живой, а сюжетные линии – захватывающими. Я не любил эту студентку больше всех. Услышав, что она внесена в список ожидания, а затем получила отказ в посещении семинара писателей в Айове, я ликовал.
— Да, — ответил я. — Знаю.
— Это уродливая сторона творчества. Мы ведь не часто говорим об этом, не так ли?
— Наверное, вы правы.
— Когда я читал твой роман, то думал: этот молодой человек станет кем-то особенным. Кем-то гораздо более выдающимся, чем я. Ну, то есть, давай будем честными, — он усмехнулся, — никто за пределами Гарварда и еще парочки высокомерных литературных деятелей-снобов в действительности не знает кто такой Торн Брандейс.
— Это не…
— Это правда, — отрезал он. — А твое имя станет широко известным, если не сдашься. И я не верю, что ты это сделаешь.
Я уставился на свои колени. Если бы он только знал, как сильно мне нужно было это услышать. Я не мог заставить себя признаться в этом.
— Не уверен, — пробормотал я.
— Ну, зато я уверен. Предоставь это профессионалу. У тебя прекрасная биография, образование и происхождение, не то чтобы они тебе вообще были нужны. Талант, ум… поэтому я продолжал думать: что же мне делать с этой книгой? Попытаться похоронить чужие амбиции из зависти? — он рассмеялся. — Это действительно то, о чем я думал. Мерзко, правда?
Несмотря на всю ужасность идеи – что профессор Брандейс мог намеренно разрушить мои мечты, – я усмехнулся.
— Я уже знал это о вас.
— Хм-м, — я был уверен, что он тоже улыбается. — В любом случае, Калеб, иногда наилучшая следующая ступень для реализовавшегося автора – это оказать влияние на более выдающегося автора.
— Я вовсе не более выдающийся писатель, чем вы. Вы просто мне льстите.
— Это не так. Поверь, очень бы хотелось, чтобы это было не так. У меня такое чувство, что я ждал такого студента, как ты, всю свою преподавательскую карьеру. И боялся этого тоже. Ты – тот студент, который затмит меня. И, полагаю, лучшее, что могу сделать – это поддержать, хотя тебе это вовсе и не нужно. Если продолжишь рассылать запросы, то заполучишь агента.
И я не выдержал.
— Что сказал ваш агент? — спросил я.
— Она хочет посмотреть правки. Сказала, что подпишет с тобой контракт, если процесс редактирования пойдет хорошо.
— Серьезно?
— Абсолютно.
Я сидел и ошеломленно молчал.
— Ты заинтересован? — спросил профессор Брандейс.
— Конечно. А что за правки?
— О, много мелких и несколько крупных. Мы с ней все обсудили. Если на то пошло, я с ней согласен, поэтому надеюсь, ты не будешь слишком сопротивляться изменениям.
— Не буду.
— Не продавай свою душу слишком быстро, — добавил он, снова усмехнувшись.
В то время это не имело значения, и я так стремился к представлению своих интересов, что заключил бы сделку даже с Дьяволом, если бы это было необходимо, но в будущем это имело смысл.
— Тогда я сведу вас.
Вот так я и познакомился с Элизабет Блам, которую вскоре стану называть Бет. Ее замечания по «Отчему дому» были дотошными и глубокими. Я немедленно приступил к доработке рукописи.
В последний раз я увидел профессора Брандейса на выпускном вечере. Представил его своим родителям, которые горячо поблагодарили мужчину за помощь. Он настаивал на том, что я легко заполучил бы агента самостоятельно, и что не может принять благодарность за участие в моем успехе.