Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Волны морские находят на берег…
Тяжелые чёрные волны в страшных белых шлейфах, под огромными звёздами во тьме, рокочущие и бешеные, швыряющие на берег тела погибших тэлери и нолдор.
Волны могучие, мирною силою…
Но море однажды стихло, и именно по нему, гладкому и спокойному, уплывал Первый Дом, оставляя всех в Амане.
Дышат и пеной сверкают серебряной…
И безмолвие окружило оставшихся. Серебряная пена, так похожая на серебро крошащегося льда.
В отблесках звёздных, и дальше катятся…
Дальше, до самого Хэлкараксэ, и встает выбор у брошенных - вернуться с позором или идти мстить, но уже не Врагу - родичам-предателям.
Нет им преград, точно ветру небесному…
Ни преград, ни возможности укрыться на бесконечных вздыбившихся Льдах.
С коим дружны они от рождения…
И небесный ветер, злой, пронизывающий до костей, которому также нет преград…
Химмэгиля ввели в комнату, где его ждал Саурон. Нолдо не бывал именно в этой комнате, но кое-что из обстановки было знакомым: ведь Ородрет украшал не только свои покои, а все башни Минас-Тирита. Однако останавливаться на том мыслью он не стал. “Сейчас Саурон попытается повторить то же, отчего Нэльдор выдал, что они из Нарготронда”, - подумал он.
Умаиа сплёл заклинание и свернул его, словно откладывая на полочку в своем сознании. Сейчас настало время продолжить допрос.
- Как твоё имя? - спросил Маирон у приведённого эльфа.
Услышав простой вопрос об имени, эльф сжал зубы и напрягся, словно к нему сейчас орки раскалённое железо подносили: боли ещё нет, но вот-вот будет, и нужно будет терпеть. И боль, в самом деле, не заставила себя ждать - Волк обрушил на непокорного пленника Волю. Когда нолдо потерял сознание, Маирон осмотрел тело эльфа, увидел характерные шрамы от допросов. Но тело этого эльфа почти не несло следов плена, значит ему посчастливилось, и до Ангамандо в прошлый раз он не добрался. Но зато встречал кого-то из умаиар, знал, каково прикосновение Воли.
Придя в себя, Химмэгиль почувствовал: он растянут, рядом тёмный майа. Это было словно повторением краткого плена, что он пережил прежде, и нолдо в первый момент не был уверен, что это не сон…
- Сколько Верных Артаресто было среди вас?
Тогда, когда его освободили? Ни одного. Он открыл глаза с недоумением - откуда Саурон знает о том отряде, что слишком увлёкся преследованием орков? Потом только пришёл в себя, понял вопрос - и, конечно, не ответил на него. Плеснуло горечью слово “было”… но нет, умайа едва ли кого-то убил.
Эльф молчал, ненавидел, держал себя в руках… Но Волку показалось, что он не так уверен в себе, как хотел бы…
- Ты мнишь себя уже опытным, не так ли? - усмехнулся умаиа, сжимая стальные обручи боли вокруг нолдо, но, так, слегка. - Что бы мне с тобой сделать? Может быть оставить так повисеть? Твои плечи, спина, руки будут все больше наливаться болью… Ты уже сейчас содрогаешься под моими пальцами, а мы даже не начали. Назови свое имя или расскажи о Долхэне - и сможешь уйти в камеру, все прекратится, - Волк ждал, что хотя бы догадку о Долхэне удастся проверить.
Тело Химмэгиля сжимала боль. Он уже был знаком с такой болью. И сейчас его едва ли избавят от неё пришедшие на помощь. Назвать имя… он не хотел этого, но это было не страшно. Он не был прославленным героем или родичем Короля, или Лордом. А Долхэн… Саурон спрашивал о Верных Ородрета - значит, о Долхэне знал? Боль от чар говорить не мешала, и эльф выдохнул:
- Химмэгиль…
Но лицо пленника выдало его с головой - да, Долхэн был гонцом от Артаресто. И при том не выказал себя несгибаемым. Как только не будет необходимости продолжать игру в “гости”, Долхэном займутся в первую очередь. Только Химмэгилю об этом пока знать было не нужно. Волк одобрительно кивнул Химмэгилю:
- Видишь, как все просто? Со мной куда проще договориться, чем противостоять. Вы зря отказались от гостей, но всё ещё можно исправить. Подумай об этом.
Пленника отвязали и отвели в его камеру. А Волку нужно было ещё успеть закончить с пищей.
***
Маирон поспешил на кухню. На полпути его встретили орки с подносами для пленных, и умаиа остановил их. Три миски были убраны - для Линаэвэн и Четвёртой пары, над остальными же Волк простёр руки и выпустил свою часть заклятия, искажая песню тэлерэ, обращая её силу прощения в напоминание о вине и беде, о крови на своих руках или на руках тех, что их предали. И такую зачарованную пищу принесли пленникам, не забыв сказать, кто готовил для них.
Эльфы принимались за обед. Он был вкусен, и чувствовалось, что готовили его руки эллет - так что никто не сомневался: Линаэвэн, в самом деле, согласилась на это. Пищи не получили только Оэглир с Эйлиантом - второй из них был ещё растянут, и Саурон не собирался прерывать пытку на обед.
***
Таврон и Ардуиль обсуждали произошедшее, когда принесли еду. Таврон начал было есть, и тут пришли воспоминания об Альквалондэ… Совершенно не связанные с разговором и мыслями.
- Это мясо готовила не одна Линаэвэн, - нолдо остановился. - Пища нужна для поддержания сил, но такая - не отнимет ли их? - а есть очень хотелось…
- Что с тобой? - Ардуиль, ещё не приступивший к обеду, посмотрел на друга. После лечения его сил прибавилось, а эта еда зачарована или отравлена. Но, возможно, никакой другой не будет…
- Пока только воспоминания - наверняка навеянные, - ответил Таврон.
- Пока, - повторил Ардуиль и предложил. - Выждем. Скажи, если почувствуешь ещё что-то странное.
***
Бэрдира от горячего вроде бы мяса начал пробирать озноб. Он не терпел холода с тех самых пор. Ледяной ветер, заставляющий повернуть голову, чтобы вздохнуть, иней на бровях, с трудом гнущиеся пальцы. И упрямое “Вперёд”, повторяемое самому себе. Он дойдёт… Да, дошёл давно. Он поднял голову и пробормотал “Вперёд”.
Если Лаирсул мог заметить нечто странное в пище, предложенной Сауроном, то здесь отпечаток был куда заметнее. Руки эллет и.. и отпечаток силы. Нечто тёмное… или здесь на всём предложенном будет отпечаток силы Саурона? Этого целитель не знал. Он решился съесть немного, а затем всякое желание есть пропало - слишком сильной болью отдавалось воспоминание об увиденном в Альквалондэ. Следом подумал о Линаэвэн: ей это было ещё тяжелее… и не зачаровал ли Саурон её прежде, чем она стала готовить?!
***
Арохир опустил голову: перед его глазами проходили все, кого он не вытащил, кому не помог (а, наверное, мог) во время Исхода… Зато и воля, и простор… и смерти на всём просторе…
Химмэгиль вначале невидяще смотрел перед собой, что-то вдруг всколыхнуло в нём память Исхода и всю её горечь, и… желание, самое меньшее, посмотреть в глаза, и даже - отомстить… Он встряхнул головой. Отомстить? Не врагам?! Келегорму и Куруфину, что помогают защищать Нарготронд, а не Саурону? Он вновь встряхнул головой, силясь сбросить наваждение, сцепил пальцы.
***
Таугатола словно обожгло ледяным ветром, и вспомнилось всё, что он думал о предателях во время перехода; а потом он сам уже напомнил себе о будущем, о Мэрэт Адэтад.
Долхэн вспомнил о том скорее; только вспомнились все тяготы перехода и все погибшие, кого он видел, и бесконечная ночь, казавшаяся безнадёжной. А ещё не отпускала мысль: ведь нельзя служить Саурону чем-либо, это падение. Сумеет ли Линаэвэн опомниться и удержаться?!
***
Нэльдор коснулся рукой лба - вот, её заставили готовить этих домашних коров, выращенных на убой, наверняка из-за того, что он согласился идти в гости. Затем приступил к еде - это было не просто мясо, а словно рассказ историка: о светлом Амане и Великом Море, об Альквалондэ и Хэлкараксэ… и ещё было дыхание моря и свободы. Да, и даже во время Исхода они все были свободны - верно, Линаэвэн постаралась напомнить об этом.
***
Только Линаэвэн не знала, что сделал Саурон с её песней, и чуть улыбалась, ощущая вложенное - море, ветер, свободу. Пусть это станет хоть малым утешением…