Год Крысы

– Ты сука, Распутов! – хотел закричать я.

– А ты гений, Алеев, – выдумал я себе ответ подходящий.

Глубокой ночью я достал визитку Феди из паспорта. Название агентства, арабские цифры, уродливый логотип. Раздались гудки.

– Але, кто это? – сонно заговорил Федя.

– Федя, привет. Прости, если разбудил. Это Женя Алеев.

– Привет, привет! – оживился Федя, – Чем могу?

– Да я поинтересоваться хотел. Ты вот, говорил, что зовешь «Год Крысы» ради какого-то блага, нам помочь пытаешься, а я нос ворочу. Ты скажи, а с чего это нам вообще надо? Не то чтобы мы мучились сильно или голодали.

– Ну… Сейчас, погодь, закурю.

– Да, я тоже.

– Слуш, ну я вот как-то думал, знаешь – блин, хочу, чтобы вот о «Годе Крысы» больше знали. Потом передумал – это вот, дети находят крышу открытую, сначала никому не говорят, а потом друзей туда водят. Такое общее скрытое сокровище. Это дебильное ощущение – мое, мое! – а музыка-то – это другое, ее слушать необходимо, а не скрывать. Выступать зачем надо… наверное, незачем на самом деле. Всегда есть ощущение, что эту завесу тайны снять надо. Как за девками подглядывать, переставать на фотки пялиться! А потом понятно, что суть-то – в этой тайне. Пусть кто про это спросит – так зачем публично? Музыка же в интернете есть. Но живые выступления тоже надо иметь!

– Все равно, – продолжал Федя, – кажется, было бы крутым событием, хоть завтра в пожаре помирай. Я вот помню, когда включил «Крысу» дома после ссоры с отцом в таком кризисе жизни – охуел! – мне стало лучше, так спасительно. Вот хотелось все-все-все узнать, все-все-все расспросить. Что за примочка, где пишете музло, откуда вот эта так называемая мамлеевщина и задатки Хармса. Может, Буковский, а вообще какая литература вам интересна, и так далее. Потом нашел интервью какое-то старое, короткое очень. А там ведь, по сути, все, что знать необходимо. Такая инструкция. Вот узнаю, случайно, что вы вживую охуенны или полное говно, и что мне с этим делать? Другим расскажу, и что? Одному – мечту сломаю, ибо он никогда не услышит, другому – фантазии развею, что вы во всем прекрасны, другого – оскорблю немногословным описанием. От этого ни горячо, ни холодно, на самом деле. Самое главное же музыка! Видимо, это рефлекс собачий по работе: выступление – это круто, это значит, о группе больше узнают, это больше продаж, это больше внимания, это задатки на мерч, это значит, надо писать СМИ, вступать в соитие со жрущей машиной.

Он взял недолгую паузу, собрался с мыслями:

– Вот такая дуальность! С одной стороны – было бы круто, чтобы некоторые люди открыли для себя в жизни «Год Крысы», а с другой – а те ли это люди? И вообще, есть ли «те люди»? На тех и не тех делить в плане музыки какая-то нездоровая позиция. Это реально о музыке, хочется других к ней как-то приблизить, на одного творца ближе к пониманию идеала, есть он или нет. Пусть вас возненавидят или оскорбят, начнут обожать и культивировать, все равно – еще одно имя в дискуссии о вечном. О музыке! А может, я просто хочу опять голову под завесу тайны засунуть, да только не могу понять – зачем. Вот просто охота, а почему – непонятно. А значит, наверное, и не надо.