Год Крысы

– Почему сразу поражение? – Лера тяжело вздохнула. – С кем ты вечно воюешь?

– Да все с тем же, с кем еще, – я сел на пол и потянулся. – Я не знаю, что делать. Этот чел меня сомневаться заставил. Мы с ним вот вчера виделись, и я как бы послал его нахуй, а сейчас… у меня такое ощущение, что ему это выступление более ценно будет, чем мне. Что он «Год Крысы» любит больше меня, представляешь?

– Мне кажется, он не врал.

– Мне тоже. Я себе же клялся никогда не обещать, вот как «Год Крысы» похоронили, и слово не сдержал, получается. Еще с Леней договариваться… Хотя, похер, без него если что выступим.

Я накинул куртец и вышел из дома. Хотелось от него подальше быть, он казался чужой территорией, где самостоятельное решение было мне неподвластно. Выше, на пустырь, где собирались горы мусора от лени сотрудников ЖКХ. Чувствовал себя вяло и нерешительно. Так-то, Федя дело сказал – надо соглашаться, и тому есть причины. Деньги нужны как никогда, непонятно, что будет завтра и будет ли оно вообще… И каким? Беспочвенным, без уверенности в том, что свет не прекратит существовать. Вдруг ноги раздавят на рельсах, и прикует меня навсегда к креслу в квартире. И что тогда? Лере придется три рта кормить ненастных – как от такого с ума не сойти? Очевидно – деньги нужны, необходимо соглашаться.

С другой стороны, все еще печальнее: у меня была идея, действительно крутая. Способная остаться в истории на века. Не какой-то вонючий бар или драная книга из ларька. Что-то по-настоящему достойное уважения. Музыка! Что может быть более великое? Может, кино… Не, только музыка. Только она способна воздействовать на все тело и душу целиком. От нее и плакать охота, и легкие дрожат, и кровь стынет. Фантазия танцует в ритме танго, выкручивая из себя тысячи образов и аналогий. Тебя ставят на место – на место героя, а в реальности ты никто и ничто, даже не персонаж третьего плана. И как можно такое предать? Что тогда останется? Об этом можно думать много. По сути, мне же ничего не мешает выйти на сцену, выступить и забыть. Но я чувствую обман. Мой мозг и моя жадность обманывают меня, наводят на те пути мысли, что им выгодны. Что заставят меня сдаться.

Вижу я это так: «Год Крысы» закончился, и возвращаться ему не стоит. Я вырос, стал взрослым по паспорту. Кутеж теперь – происшествие, а не развлечение. Песни о дырявых гандонах, свастиках на лбу, о внезапных встречах тесного мира, танцах на краю бордюра. Был я молод, был я весел, а теперь я то ли мертв, то ли умираю. Но если раньше я был один, и никого и ничего не было мне нужно, кроме музыки, то теперь у меня есть Лера, тепло в моей крови; моя вторая половина, настолько ценная, что первая – пуста и бесполезна. С рождением сына я стал старше и взрослее, и поступки должен совершать соответственные. У него есть будущее, оно наступит завтра. Он не должен расти так, как рос я, через силу и постоянное сопротивление. Нет, оно должно быть в какой-то степени, иначе как развиваться?