Год Крысы

– Я испугался, – признался я.

– Чего?

– Много чего… Это долгая история. Но! Я не хотел тебя задеть, клянусь. Это не должно было выглядеть так, что я взял, пришел, насрал посреди коридора и ушел. Мы были пьяны и… Я боялся, что снова начну к тебе что-то чувствовать.

– Ну ты и дурак, конечно, – она покраснела и отвернулась.

– Прости меня.

– Ты меня любишь еще? – холодно спросила она.

– Нет, я тебя боюсь.

– А я тебя люблю. Именно поэтому вы остаетесь на проекте. По моей доброй воле. Был бы здесь кто другой, он бы вас, как этого Пашу-парашу, пнул ногой под зад, так еще всем вашим партнерам бы сообщил, что вы попытались вокруг пальца обвести заказчика. Ты их за дураков можешь держать, но не забывай, что есть кто-то, кто умнее тебя, или тот, кто хотя бы имеет похожий кругозор. Я так смеялась, увидев цифры, ты бы знал. Ну вы и гении, конечно.

– Ладно, ладно, прекращай.

– В смысле прекращай? – засмеялась Оксана. – Ты даже в новой жизни мне успел настроение испортить. Но потом исправился, конечно.

– Так ты меня прощаешь или нет? – я чувствовал неутолимое раздражение. Ни один ответ, кроме единственно правильного, не успокоил бы меня. Еще бы чуть-чуть и переросло бы наше общение в насилие. Она смеялась надо мной, ибо была сильнее. Я знал об этом и не сопротивлялся. Как обычно. Лжец сдается, стоит ему оказаться обнаженным. Вот хищник – хищник бы до последней капли крови защищался, врал, обманывал и дрался. А я подставляю шею и показываю, где необходимо зажать.

– Конечно нет. Пока ты у меня перед носом, я даже забыть это не могу, а ты о прощении просишь! Короче. Сейчас Паша и девочки сделают Сергею такое предложение, от которого он не откажется, потому что вы оба мыслите как бедные. Даже если ты идейный, как заявляешь, а как по мне ты просто отбитый, то он согласится. Это вам двоим мой подарок. Жест доброй воли, считай. Ты же прекрасно понимаешь, что мы можем и без вашей группы обойтись. Позовем, не знаю, Хаски, Моргенштерна, ЛСП, Фейса, Крем Соду, блогеров и останутся все в итоге довольны корпоратом обыденности. Одни вы хмурые будете болтать, какие мы жадные и мелочные, не попались на ваши уловки. Либо мы сделаем то же самое, плюс будет выступление «Года Крысы».

– Этого, очевидно, не будет, – я улыбался. – Может, у нас и правда, есть проблемы с деньгами, но точно не со вкусом.

– А это не тебе решать, – дерзила Оксана. – Вот, идут, смотри какие радостные.

– Ксюша, – зашел в переговорную Павел, – мы договорились по условиям. Девочки запустят процесс оформления бумаг.

За ним стоял Сергей и спешно одевался, роняя то шапку, то шарф. Себя в руках не держал. Сначала меня удивила расчетливость Оксаны, а теперь Сергей… Неужели я реально, ребенок, что такие вещи, как человеческие слабости, продолжают меня удивлять? Будто я никогда их раньше не видел, сам им не поддавался. Сергей согнулся, дрожал и краснел; человека психологически изнасиловали, поставили перед фактом, отманипулировали по полной. Стало ясно: Оксана специально оставила меня с собой, чтобы серьезные люди смогли без лишних глаз и угрызения совести заставить его согласиться на сотрудничество. Какие же существуют на свете люди, а если еще и работа у них такая – быть коварным…