Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Я убираю территорию у штаба. Почерневшие, примокшие к асфальту листья.
Метла не цепляет их.
Я нагибаюсь к одному и отлепляю его от дороги…
Он проживет этот день вместе со мной, заключенный в темный карман (кошмар) моих штанов, рядом с крошками табака и грязным подворотничком, которым я чищу бляху.
Отослал письмо Настюше, ошибся номером дома…
Сегодня мы получили зимнее обмундирование: шапки, рукавицы… белые холщовые подштанники и рубахи.
Облачились и стали похожи на ангелов или сумасшедших…
В сортире:
— Никитич, не в службу, а в дружбу — найди бумажку!
— Не-а!
— Не надо, это ж устав.
— Ну и че, подтереться!
Как приятно подтереться уставом…
Полилось утро 11.10.80.
Подъем — отбой!
Подъем — отбой!
Сон тренаж…
Разгорается бешенство.
Ослепительное солнце. На стене казармы играют тени колеблемых ветром деревьев. Дневная осенняя тишина.
Шум деревьев… Давно слушаю…
В лес за вениками!
Лес…
Из земли хребты корней.
— Приступайте, приступайте, говорю!.. Вот молодые побеги… Наклоняйте деревья, ветки наклоняйте, отрывайте, нарезайте!..
— Эх-х… У нас в Казахстане совсем мало деревьев, правда, они раскидистые такие.
Горестное к вечеру клонящееся солнце, уже потратившее свою дневную силу.
И мощными порывами ветер шумит в кронах.
Черные голые тонкие, тончайшие ветки, легко ломающиеся под пальцами.
Кенжибеков согнул березку, привалил ее к земле, словно за горло, ручищей…
Подскочивший Никобадзе остриг.
Насильники…
Отпустили наконец.
Выпрямилась.
Будет теперь вздрагивать до ночи от пережитого ужаса.
Береза! Эй! это наша работа. Мы по приказу. Веники заготавливаем, метлы — листья мести… Сама знаешь, как ужасны скрученные холодом трупики листьев.
Я словно выкручиваю ей руки…
— Ну куда, в жопу, вы такие дрова ломаете! Как ты потом вязать будешь, ты думаешь? Вот такие вот веточки надо ломать!
Стволы!.. Как бесстыдны они, омытые солнцем.
— Ильин, а ты все мыслишь? Еще ни одного веника нету. Я тебя оставлю здесь!
Ветер. И солнце рыжим мохнатым пузырем… надулось, вот-вот лопнет.
И уже безразличные ко мне деревья…
Азарт надламывания… Резко на себя! И это мгновение, когда уже с легкостью отрываешь кожу от кожи, и есть самая сладость — мерзость!..
Ломаю ветки для веников! Для метел! Листья надо сметать с асфальта и сжигать! Горят листья…
Одну схватил за шею, наклонил к ногам. Чистейшего коричневого цвета кожа у верхушки в крапинках. По-девичьи гладкая, влажная, с пушком легким…
— Ну, отпу-у-усти!
Выскользнула. Наотмашь царапнула по лицу. Дикая!
Сержант:
— Это и все, на что ты способен?!
— У меня что-то рука на них не поднимается.
— Ну, значит, будешь здесь находиться, пока рука не начнет подниматься. Я предупреждал тебя. Я тебе это вполне серьезно говорю… Я сам своим временем… Но с тобой я здесь останусь, пока ты не нарвешь, сколько положено. А когда в казарму придем, там уж по-другому поговорим…
— Блядь, мы из-за него в кино не успеем? Давай рви, Ильин, падла!
— Рви, тебе говорят!
— Товарищ сержант, я не могу бежать. У меня член распух.
— Сто-ой!
— Опоздаем, товарищ сержант!
— Эй, членистоногий, выйди из строя. Остальным приготовиться к бегу. Бе-егом марш!
Мы бежали по лесу с охапками веток, спотыкаясь о корни. Усталые погромщики-солдаты… в желтых выцветших бушлатах.
— Что ты такой хмурый, как хмурое утро?
— Да так…
А осень обливала нас лучами невидимого солнца и сквозила из глаз… Не помнящая зла…
Вчера наблюдал, как у нас в сортире сваривали трубы остова для нового умывальника. Майор приказал вычисть его зазеленевший графин. Я натолкал в графин бумаги, наполнил водой, тряс и наблюдал за жалом пламени, вырывающегося из мундштука газового аппарата. Искры взметались, как от бенгальских огней, и вдруг мундштук подмигнул мне … Дракончик!!!
И то, что нет никаких последствий моих столкновений с Мартышкой. И то, что Дмитриев на примирение идет, сигаретами угощает… Его лап дело…
Все началось с куска хлеба, вернее, с того, что я, как обычно, не допил чая в столовке (чертова нехватка чайников, из-за этого приходится всегда обжигаться только что принесенным), так вот, не допил я чай, не доел хлеб и, сжав его в кулаке (хлеб), выскочил на улицу. Сержанты в смех: «Что, Ильин, не наелся!» Мол, ну-ну, смотри…