Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Зеркало мерзнет, в нем стынет окно, ночь.
В зеркале — мертвое окно-декорация.
Обернулся к живому.
Дождь.
Холодрыжное утро. 04.10.80.
Капуста!
Легкие, как шляпы, и тяжелые, как гири, кочаны прыгают из рук в руки.
05.10.80.
Утро. Морозец щиплет пальцы. Грею их в карманах.
Шугуров поднял весь взвод и бросил на территорию:
— Вы у меня весь день шуршать будете, каждый листик подберете. Салажня! Обнаглели совсем! Ну что ты, Александров, если он тебя будит, значит, надо вставать! А то, блядь, салаги, такой гвалт подняли! Я вам еще зарядку устрою! Взвод, становись! Эй, дежурный, давай раздавай им весь, какой есть, инструмент. Слева по одному — получать! Строиться на улице. Так. И две минуты, чтоб одеть бушлаты. Да одевай, Ильин, любой и бегом! Значит так, вы берете носилки, посыпаете песком все газоны от КПП до казармы. Приступайте!
— Этот дупель считает себя умнее нас всех.
— Чем мы отличаемся от него? Ведь такой же. И сам мудак! Попробовал бы он сказать на гражданке! Сам салага!
— Щас бы до завтрака дотянуть.
— А что до завтрака? Поедим и опять пахать.
— Ну, он тоже деятель, испугал. Говорит, всех на зарядку. Самому-то бежать неохота, Семенова не поднимешь. Не, точно, его надо будет на гражданке найти, посмотреть в глаза.
Трава словно поседела, схваченная морозом.
Травинки не знают, куда деваться от холода, и припали друг к другу.
Как люди.
И опять я сцепился с Шугуровым:
— Не-ет, в батарее еще такого наглеца не было! Семенов, поставишь ему два наряда!
— Хоть пять, товарищ старший сержант. Я их с радостью отработаю, со счастьем в глазах.
Смех…
— И еще два. И через день, понял, Семенов? Не-ет, пусть его коллектив воспитывает. Пусть пострадают все из-за него, может, отпиздят — поумнеет! Та-ак! В кино никто сегодня не пойдет. Все (тянет гласные) бу-у-удут ра-а-абота-ать!
А солнце, обнаглевшее солнце роскошествует в небе! И, радостные, щелкают, цвиркают, свиристят птицы!
— Э! Строиться!
— Ух. Ну, ебт, ну что ему еще надо?!
Ветер колеблет деревья.
Листва мельтешит, словно летят мошкариные стаи.
И все пошли в кино…
А я шмыгнул в библиотеку, обменял Толстого и Манна на новые книги. И вышел из клуба в… осень!
Медленно, с жадностью вбирая счастье одинокой прогулки, иду к казарме. Пусто в части и тихо. Можно вдосталь любоваться спелой роскошью осенних деревьев. Переливчатая плавность из желтого в зеленое, из рыжего в коричневое. И небо серо-голое. И все это сроднилось друг с другом — мокрой ладонью задремавший художник шлепнул случайно по своей акварели, и акварель ожила!
В казарме я прижался к запотевшему стеклу, и показалось, что осень холодными губами целует в лоб.
— Никит, скажи вот, чего ты пишешь, про свою жизнь пишешь? Сколько ты блокнотиков уже извел, штук семь? и куда ты их деваешь? Чего он тебя к капитану повел? И чего пропиздон был от Снеткова? Э! Долбоеб! Этим он свое бессилие показывает, что он ничего не может. К командиру! Лучше б за собой последил бы. Я вот так лежу, сплю, смотрю: кто-то ходит по тумбочкам. Он, блядь, по тумбочкам лазит!
Мы сидим с Радиком Кимом в бытовке, книги рядом…
Все время кто-то заходит, выходит. Ребятня гладится, подшивается, стрижется, покуривает втихую, просто греется у включенного утюга.
Александров:
— Моя лысость не имеет границ. Рожа стала квадратной, да?
Гладит макушку и смеется.
Сашка Нифорожкин подметает:
— Примитеся на мянутку, я там вымяту из-под кресла.
Александров:
— Щас пойду звонить, пизды своим родственничкам вставлю, сволочи, забыли.
Утро. Светлейший плац, 06.10.80.
Ух-х? Как приятно, черт возьми! Освежить себя одеколончиком. Побриться!
Шугуров:
— Ильин! Ты, по-моему, отпрашивался у меня бриться, а не стоять у окна!
— А я побрился уже!
— Так, все равняют полоски!
Сима что-то в ударе сегодня опять. В окружении ребятишек поет похабщину.
— Просьба, просьба оплатить концерт!..
— Мчатся к морю электрички,
Просто благодать,
Едут сдобные москвички в Гагры загорать.
Там и дыни, апельсины,
Море и вино,
Там усатые грузины
Ждут давным-давно…
Планета вертится,