Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
Перенести все зримое здесь на полотно — и на языке искусствоведа это будет, вероятно, не столько пейзаж, сколько «тематическая картина», которую можно было бы назвать «Молотьба», а можно — и «Золотая осень». С точки зрения литературной, я бы все-таки назвал приведенную зарисовку пейзажем, в котором человек-работник дан в своей неразрывной слитности с природой. Радостно-взволнованный, полный внутреннего огня и движения, передающий веселые ритмы работы, этот пейзаж еще раз подтверждает умение писателя опоэтизировать даже самый нелегкий и будничный труд.
В романе, главным героем которого является агроном, а другие персонажи тоже неразрывно связаны с колхозным производством, в той или иной мере показаны все основные этапы сельскохозяйственного года. Соответственно и пейзаж отражает времена года, место действия, погодные условия, от которых и поныне во многом зависит труд земледельца. Некоторые из этих пейзажей служат как бы вступлениями, «увертюрами» к началу сельскохозяйственных работ. Так, вторая глава второй части романа открывается следующей картиной:
«Каждая пора года имеет свой запах. Ранняя осень пахнет плодами, поздняя — прелой листвой. Зимой по улицам тянет печными дымками. Весна вся в ароматах — начиная от апрельских испарений земли до цветения садов. В июле запахнет лугами, сеном. Сено, свежее, блекло-зеленое, душистое, — повсюду. Оно лежит в прокосах, в копнах, в стогах, его везут на подводах через прогоны, его мечут длинными вилами на сеновалы, уминают в сараях, забивая сараи до крыш. В сене возятся ребятишки, собаки; сено, зажмурив глаза, загадочно обнюхивают коты.
С начала сенокоса воскресенцы двинулись в луга...»
Такой пейзаж можно было бы назвать обобщенным, синтетическим. И не только потому, что в нем по какому-то признаку сопоставляются разные времена года, но и по обобщенности самой картины. Ведь в приведенном пейзаже показывается не сенокос на лугах воскресенского колхоза, а пора сенокоса вообще. Кстати, картина молотьбы, о которой уже говорилось, написана в том же духе. Подобные пейзажи поэтично воссоздают такие явления природы и трудовые усилия крестьян, которые повторяются из года в год в самых различных уголках страны.
Природа и человек, органично включенный в нее как работник и преобразователь, — вот одна из характерных особенностей кочетовского пейзажа. Но писателю дорога и самоценная красота природы. Он любит и чувствует ее, а главное — умеет мастерски передать богатство ее форм и состояний, красок и оттенков, звуков и запахов. Ему доступны и живописная сочность красок, и графическая четкость линий, и акварельная мягкость рисунка. Сказанное нетрудно подтвердить многими примерами. Вот один из осенних пейзажей:
«Через колючее сплетение шиповника он вышел к реке. Под невысоким, но крутым обрывом метались от ветра бурые метелки тростника; желтые сухие стебли, сталкиваясь, издавали тонкий металлический звон, брунжали, как струны, в струях быстрой, по осеннему мутной, илистой воды. На противоположном берегу из темного ельника, густо облепившего пологий холм, высунула шатровую крышу маленькая звонница, рядом с которой зеленел плоский, как репка, куполок белой церквушки».
Как и сама поздняя осень, пейзаж скуповат по краскам, но безупречна здесь четкость и ясность линий, чутким слухом схвачен, звуковой фон, сопровождающий увиденное. Крайне редко прибегая к словарю диалектов и местным речениям, в данном случае писатель смело вводит «внелитературный» глагол «брунжать», который в сочетании с «металлическим звоном» точно передает гамму звуков, исходящих от сухих стеблей тростника в ветреную погоду.
Совсем по-другому и другими средствами написана картина той же поздней осени, но не в устоявшемся, а в ее переменчивом, переходном состоянии.
«После долгих холодных дней с ветрами установилась та ясная и тихая погода поздней осени, когда в звездных ночах каменной делается поверхность почвы, когда по утрам дорожные колеи и полевые борозды белеют инеем. Кажется — вот еще день, и застынут реки, закружат метели, но восходит солнце, сгоняет иней, мягчит на полях корку, и в природе возникает обманчивая надежда, что до зимы еще далеко. Из-под амбарных крыш выползают тогда полусонные крапивницы, на обтрепанных, потерявших яркую пестроту, слабых крыльях бесцельно кружат, как запоздалые бурые листья, над пустыми огородами, и, не найдя цветов, усаживаются где-нибудь на припеке, и могут сидеть так часами, пока не потревожит любознательный воробей или нехотя не склюет разжиревшая за лето курица. Вихрящимся столбиком толчется в воздухе мошкара. В какой-то неуловимый для глаза миг столбик вдруг распадается — то ли ветер дунул, то ли тень набежала от облака, — и вот он уже вихрится в другом месте».