Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Еще при назначении в колхоз Лаврентьеву сказали, что Воскресенское было прифронтовым селом, поэтому ему ясно: налицо разрушительные последствия войны. Но за руинами и ожогами войны нетрудно увидеть и другое: некогда благословенный уголок с усадьбой и обширным фруктовым садом — все это привольно раскинулось на самом возвышенном и красивом месте в этих окрестностях. Позже Лаврентьев узнает, что это бывшая усадьба помещика Шредера, а после революции сельский клуб.

В тот же день агроном познакомился и с самим селом, которое «тянулось вдоль реки несколькими вкривь и вкось расположенными улицами.

Лаврентьев спускался к селу в низину; туда же, рядом с дорогой, лениво струились осенние ручьи. Они проникали под амбары, под бани на огородах, под фундаменты изб. Казалось, вся почва тут напиталась грязной водой, село стоит на зыбкой трясине, вот-вот провалится, и только хлюпнет над его кровлями огромная лужа. Ни плодовых деревьев не было на пустынных приусадебных участках, ни тополей— лишь худосочные ветлы кое-где перекинули через плетни свои плакучие ветви да на противоположном конце вздымалась вокруг церкви густая квадратная куща, — видимо, кладбище».

Два пейзажа — два художественных свидетельства той «исторической несправедливости», вследствие которой барин извечно селился там, где получше, поудобней, красивей, а мужика загонял в овраги, в мочажины, в гиблые места.

Однако писатель не торопится с какими-либо выводами относительно судеб села Воскресенского. Они придут потом, когда вторую часть романа он откроет описанием бурного, грохочущего ледохода на Лопати, а вслед за тем даст картину бедствий, причиненных наводнением. «Назавтра льдины мчались не только по речной стремнине. Они лезли в улицы Воскресенского. Река вздулась, вышла из берегов, заливала огороды, погреба... Бескрайное море зеркально сверкало перед селом до заречного леса, по пояс в этом море стояло и само Воскресенское». Далее идут зарисовки «шумной», «беспокойной», «страшной» поры, смягченные комическими сценками, вроде разговора с теткой Настей, осаждаемой в своей затопленной избе жабами, или «жанровой» картинкой с неунывающими мальчишками, гоняющими на крышах голубей штанами, надетыми на палки.