Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Наша критика давно уже заметила преемственную связь «Журбиных» с горьковскими традициями. Так, авторы «Истории русского советского романа» пишут: «В романе своеобразно отозвалась традиция «Дела Артамоновых», В. Кочетов, как и М. Горький, поставил целью в судьбах трех поколений одной семьи, в психологии героев, в семейном быте отразить движение исторической жизни. Но у Горького — династия фабрикантов, действующая в век самодержавия и капитализма, у Кочетова — династия рабочих, живущая в стране социализма. Разумеется, в «Журбиных» — иного рода внутрисемейные конфликты, иное движение сюжета»[49].

Осваивая традиции Горького и литературы 30-х годов с ее опытом изображения человека труда в развитии, В. Кочетов пришел к мысли, что потомственная рабочая семья, взятая, скажем, в трех поколениях, идущих плечом к плечу, — а таких семей в нашей стране множество, — может послужить благодарным материалом для художественного исследования исторического процесса, свидетельствующего о движении рабочего класса по восходящей, по пути духовного роста и расцвета творческих сил при социализме.

В результате удачного осуществления этого замысла три поколения Журбиных предстают как живая история русского рабочего класса едва ли не с самого начала третьего, пролетарского этапа освободительного движения в России. Не случайно с первых же страниц романа возникает разговор о роли рабочего класса в нашем обществе, а вскоре начинается рассказ об истории жизни родоначальника династии Журбиных, который, «сам того не зная, стал рабочим, пролетарием» лет с тринадцати, еще в 80-е годы прошлого века.

Весь долгий жизненный путь Матвея Журбина вызывает глубокое уважение. Чего только не повидал он на своем веку: и тяжкий подневольный труд, и безработицу, доводившую семью до нищеты, и раннюю смерть горячо любимой красавицы жены, угасшей от всех этих невзгод. Рабочий, солдат, матрос легендарного крейсера «Аврора», он участвовал в штурме Зимнего дворца, с революционными отрядами ходил на север, на Волгу, брал мятежную Красную Горку, «шел по Донбассу, по берегам Черноморья, по Крыму...». С окончанием гражданской войны по призыву партии вместе с возмужавшими сыновьями приехал в город на реке Ладе восстанавливать судостроительный завод и, самоотверженно проработав на нем около трех десятков лет, стал как бы «живой биографией» завода. Теперь уже не только вместе с сыновьями, но и с внуками шагает он, старый Журбин, познавший, наконец, счастье свободного труда, в едином рабочем строю.

В непринужденной ночной беседе с парторгом завода Жуковым, листая страницы книги по истории партии, Матвей Дорофеевич вправе был сказать о себе, что в этой книге — все про него «тут, куда ни посмотри». По поводу этой сцены Валентин Катаев, откликнувшийся на публикацию «Журбиных» глубокой, содержательной рецензией, писал: «Это, несомненно, самое значительное место в романе. В нем с удивительной простотой и силой показано, что вся история Коммунистической партии — это, по существу, история рабочего класса, «история Журбиных»[50].