Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
«Зачем я так поступил? — мучился неразрешимым вопросом Чандрагупта, очутившись в комнате, выделенной ему Амбхикумаром. — Почему было не согласиться и не перейти к нему на службу, ведь всё равно теперь Магадха и Гандхар — союзники. Селевк ничего бы мне не сделал. Да и я мог бы признаться, кто я есть на самом деле! Тогда Дхана Нанд обнажил бы меч и напал на меня, но это как раз то, чего я желаю. Что помешало мне сказать?»
Пока он мучился вопросами, в его комнату явился расстроенный Амбхикумар. Упав, как подкошенный, на свободное сиденье, неожиданно спросил:
— Скажи, Арья, ты когда-нибудь влюблялся сильно?
Нестерпимо захотелось выгнать царевича, используя бранные выражения, но Чандрагупта понимал: поступить так он не может.
— Предположим, да, — коротко ответил он.
— А если бы ты влюбился в Дхана Нанда, что сделал бы на моём месте?
— Покончил с собой, — сухо отозвался Чандрагупта.
— Не пойму, почему ты злишься? — Амбхикумар с подозрением присмотрелся к нему. — Сам же говорил, чтоб я выбрал кого-то другого. Я и выбрал.
— Но не императора Магадхи! — не выдержал Чандрагупта.
— Почему нет? — Амбхикумар искренне не понимал, в чём трудность. — Когда Селевк прислал тебя ко мне, он намекнул, что с тобой вполне можно попытаться, и ты любишь смелых и настойчивых… Я и попробовал, но не сошлись звёзды нужным образом. Насчёт императора Селевк сказал то же самое: «Можешь попытаться, ибо юношами он интересуется, только верный подход найди», и я сам чувствую, что всё может получиться, а подход найти не могу.
«Бхутов Селевк», — невольно подумал Чандрагупта, но вслух сказал совсем иное:
— Господин, будьте благоразумны. У вас скоро свадьба.
— Что-то тут не так, — Амбхикумар внимательно стал приглядываться к своему телохранителю. — Ты терпеть не можешь императора Магадхи, убить его пытался, меня к нему не подпускаешь. Погоди, — лицо царевича вдруг озарилось понимающей улыбкой, — неужели ты некогда был влюблён в Селевка и служил ему, а он изменил тебе с Дхана Нандом? А потом вообще отослал тебя в Карт, а себе взял Филиппа? Я угадал?
Чандрагупта едва удержался, чтобы не заорать вслух о том, какая это чушь, но в этот момент Амбхикумар уверенно изрёк:
— У тебя точно были отношения с Селевком. Ещё скажи, что это не так! Ведь не сможешь солгать. Ну, давай, скажи, что я ошибся. У вас никогда ничего не было?
Заметив изменившееся лицо Арьи, полное горечи и отвращения, и не дождавшись ответа, Амбхикумар окончательно уверился: он прав.
— Да, это объяснило бы, откуда Селевку известно, как о твоих предпочтениях, так и о тайных влечениях императора, — продолжал рассужадть он, — и потом ты отравился каким-то ядом, чтобы не испытывать влечения к тому, кто больше тебя не любит… О, Арья! — в голосе Амбхикумара, самостоятельно сочинившего небылицу и мгновенно уверовавшего в неё, прозвучало неподдельное сострадание. — Как много боли ты перенёс в жизни! — он крепко обнял Чандрагупту, не знающего, куда спрятаться от назойливых объятий. — Но ты ведь желаешь, чтобы твой господин оказался счастливее тебя? — с наивной надеждой спросил Амбхикумар. — Я должен что-то сделать, чтобы порадовать императора Магадхи. Он заявил в прошлый раз, что желает выпороть меня. Что ж, принесу плётку, улягусь на его ложе и попрошу сделать это. Мне уже нечего терять.
Чандрагупта дёрнулся и резко оттолкнул от себя царевича, в ужасе взирая на него.
— Что? — удивился Амбхикумар. — Боишься за своего господина? Не стоит, — царевич рассмеялся. — Я не против, если Дхана Нанд ударит меня. От его рук любая боль будет казаться сладкой, — и сын Амбхираджа мечтательно вздохнул. — Желаю, чтобы он унижал меня, вытирал об меня ноги, бил, угрожал смертью, приставляя меч к горлу, а потом, уложив прямо на пол, брал снова и снова… С ночи до утра и с утра до того момента, как колесница Сурьи уйдёт с небосклона! О, как я был бы счастлив принадлежать ему всецело хотя бы как недостойный раб, если другого не дано! А ещё я так рад, что у меня теперь есть ещё кто-то, кроме Селевка, с кем я могу поговорить начистоту. Ты отличный парень, Арья.
«Могу не выдержать и совершить убийство, — понял Чандрагупта, сжимая руку в кулак и слыша противный скрип собственных суставов. — Если только узнаю, что он улёгся в постель самраджа с плёткой или без неё, я за себя не ручаюсь! — и тут же злость схлынула, сменившись отчаянием. — Я ничтожнее Амбхикумара. Пусть царевич не желает ничего, кроме плотских утех, но почему бы самраджу и не насладиться с ним, если моё тело теперь бесполезно? Я не смогу дать Дхана Нанду даже этого. Да он и не захочет меня больше».
Чандрагупта проглотил слёзы. Ничего не оставалось делать — только смириться.
====== Часть 20. Провальный план ======
Печальные мысли о том, что ничьей любви он не достоин, продлились недолго. Уже через четверть мухурты* Чандрагупта выскочил из комнаты с твёрдым намерением разыскать Дурдхару и сообщить ей кое-что любопытное. Не имеет значения, утвердится ли царевна после беседы с ним в своих подозрениях о том, кем является он сам, но остановить Амбхикумара куда важнее.
Дурдхара сидела возле оконного проёма, лишь до половины прикрытого узорчатой деревянной решёткой, ловко нанизывая на нить цветы. Верная Шипра устроилась возле ног царевны, помогая выбирать неповреждённые бутоны лотосов, кадамбы и водяных лилий. Маллика и бархатцы ждали своей очереди. Ещё четыре служанки — низкие, приземистые, довольно крепкого телосложения с мечами, заткнутыми за пояс, стояли у дверей и внимательно следили за передвижениями вошедшего. «Телохранительницы Амбхираджа, присланные для охраны чести и достоинства будущей невестки», — мигом понял Чандрагупта.
— Что у тебя за срочное дело, воин? — равнодушно поинтересовалась Дурдхара, не отрываясь от своего занятия.
— Смею доложить, раджкумари, — Чандрагупта поклонился царевне, а затем и Шипре, изображая смущение, кашлянул и наивно улыбнулся, — мой господин Амбхикумар страдает от тягостных мыслей о том, что он поступил недостойно, не сумев защитить вас от стражей, осмелившихся связать вам руки в день подписания договора. Я тоже участвовал в этом постыдном деянии и не защитил вас, за что и мне следует просить прощения, — Чандрагупта опустился на колени и коснулся лбом пола. Он выпрямился, лишь узрев краем глаза, что Дурдхара милостиво взмахнула рукой, позволяя ему встать. — Но пришёл я по иной причине. Мой господин решил отправиться к вашему брату, чтобы получить наказание. Он даже собрался взять с собой плеть! Я не должен никому говорить об этом, ведь таким было решение моего господина, а он велел мне молчать, но я — преданный раб и беспокоюсь за него. В отчаянии царевич способен сотворить ошибку. Он сказал, что готов ко всему. Его не испугает даже меч, приставленный к горлу. Услышав такие речи, я боюсь. Если мой господин рассердит величайшего императора Бхараты, могуществом подобного Сурьядэву, то… Самрадж может убить его. Что мне делать?
Теперь взволновалась и Дурдхара, вскочив на ноги, и отбросив в сторону почти готовую гирлянду.
— Ты прав! — воскликнула девушка. — Одной Триаде известно, что натворит брат, если его распалить, ведь его душа и без того пребывает в смятении! Идём, — и Дурдхара выбежала из своих покоев, приказав Шипре, не смевшей почему-то даже поднять головы, заканчивать оставшиеся гирлянды в одиночку.
Две телохранительницы из четырёх в молчании последовали за Дурдхарой. Чандрагупта, некоторое время шёл рядом с царевной и счастливо улыбался, потом стал замедлять шаги и, улучив момент, скрылся в одном из боковых коридоров. Дело было сделано.
В последующие четыре дня Дурдхара не выпускала Амбхикумара из поля зрения ни на миг. Она отправила к дверям его опочивальни одну из своих телохранительниц, строго приказав ей докладывать о каждом передвижении царевича, а особенно тщательно следить за тем, берёт ли он с собой плеть, выходя из покоев.
Амбхикумар кипел от ярости. Каждый день в положенный час отдыха вместо того, чтобы лежать под опахалами служанок и пить прохладительные напитки, он врывался в комнату Чандрагупты и неистовствовал, нарекая будущую супругу всякими неблагозвучными именами.