Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
— Нет, — рассмеялся аматья, — вам мерещится, Величайший. Чандрагупта давно сгорел, он больше не побеспокоит вас.
Напряжение и тревога всё росли, сплетаясь с необыкновенно сладким чувством, подступавшим к горлу.
— После боя, как бы ни повернулись дела, я непременно узнаю, кто он. И неважно, выживет этот юноша или умрёт.
Громко протрубила раковина, возвещая начало боя. Селевк ударил по бокам своего коня и ринулся вперёд самым первым, устремляясь к колеснице Дхана Нанда, но прежде, чем он успел домчаться до цели, кто-то насадил флаг Магадхи на длинное копьё, поджёг его и кинул вперёд. Наконечник копья, описав дугу в воздуге, вонзился в землю между двумя армиями, не долетев половины пути до колесницы Дхана Нанда. Император Магадхи с гневом смотрел на горящий флаг своего государства, а потом поднял голову и увидел широкую ухмылку на лице наглого парня.
— Я вызываю вас, император!!! — прокричал юноша. — Сразитесь со мной, простым ратником!!! Или признайте, что боитесь!!!
Звонкий голос разнёсся над полем боя, где пока ещё царила тишина, и не слышался ни лязг оружия, ни крики раненых. Каждое слово незнакомого юноши разносилось в воздухе, отражаясь от скал, окружавших лес, и повторяясь эхом.
Замер не только Селевк, не добравшись до Дхана Нанда, — замерли все. Император Магадхи тоже застыл, а потом с львиным рыком обнажил меч, выскочил из колесницы, прыгнул на спину одного из коней, перерубив упряжь, и помчался вперёд.
— Величайший! — аматья Ракшас повторил царский манёвр и бросился догонять императора. — Величайший, остановитесь! Что вы делаете?! Наш план был совсем другим!
Советник не мог поверить, что его господин, обычно идеально владевший собой в предыдущих войнах, способен вот так легко потерять самообладание из-за слов какого-то рядового кшатрия.
— Убью наглеца!!! — кричал Дхана Нанд, мчась вперёд и сшибая мечом всех, кто попадался на пути и пытался помешать его продвижению. — Проткну насквозь!!!
Лучники Таксилы начали пускать стрелы, стремясь выбить императора Магадхи из седла, но, казалось, все стрелы кто-то отводил от Дхана Нанда. Они летели мимо.
Амбхикумар с ужасом смотрел на счастливо улыбающегося Арью, который по-прежнему сидел на коне и выглядел так, словно ему предстояла не опаснейшая битва, а праздничный пир.
— Ты спятил? — вполголоса спросил Амбхикумар у своего нового воина. — Зачем ты сделал это? Теперь тебе точно не жить. Дхана Нанд тебя убьёт!
— Ради этого я и явился, — сияя глазами, ответил ему смуглокожий безумец, а затем пустил своего коня в галоп и тоже помчался навстречу Дхана Нанду, уже почти достигшему первых рядов армии. — Я здесь!!! — кричал он, и слёзы блаженства текли по щекам. — Попробуйте проткнуть меня!!! Я просто жажду отведать вашего меча!!!
Две армии, казалось, превратились в два рукава бурлящей реки, слившихся воедино и перемешавших воды. Македоняне и воины Таксилы врубились в ряды кшатриев Магадхи, и земля окрасилась первыми струями крови. Тишина нарушилась. Крики людей, ржание лошадей, трубный рёв слонов, мечущихся в рядах сражающихся, оглушили и взбудоражили Чандрагупту. Но даже опьянившись начатой битвой, он видел перед собой только царя Магадхи, а тот, как Чандра того и желал, в свою очередь смотрел лишь на него.
Селевк попытался влезть между ними и сразиться с Дхана Нандом, но император с яростным рыком вышиб наместника из седла. Пока Селевк, оправившись от удара, пытался встать на ноги, а его защищал примчавшийся на помощь Амбхикумар, Дхана Нанд вернулся к главной цели — наглому парню, посмевшему поджечь флаг и бросить ему вызов.
Ракшас никогда не видел своего господина в таком состоянии. Дхана Нанд рубился с неизвестным юношей с остервенением, с налитыми кровью глазами и в то же время — с невероятной страстью.
Отбиваясь от атак, Ракшас успевал оглядываться по сторонам, ища глазами императора, снова и снова убеждаясь, что тот жив и по-прежнему сражается со своим противником.
Жаркий бой исключал размышления. Ракшас чувствовал напряжение мышц, уходил от атак и наносил удары, но продолжал видеть танец смерти тех двоих, исход чьей схватки волновал его более всего на свете.
Вскоре Дхана Нанд и юноша оказались на земле, потеряв своих коней, а ещё через некоторое время утратили мечи и схватились врукопашную. Их битва напоминала танец Рудры и объятия Кали. Лица раскраснелись, исказившись животной яростью, и Ракшас не мог отделаться от чувства, что кроме желания нести взаимную смерть между этими двумя тянется что-то светлое, трепетное, животворящее… Но советник не мог поймать это странное чувство и придумать ему подходящее определение, поэтому отгонял иррациональную мысль о том, что неизвестный воин из Таксилы и Величайший, словно Шива с супругой, несмотря на кажущуюся ярость, на самом деле танцуют танец любви, стремясь слиться в едином порыве.
— Кто ты? — спрашивал Дхана Нанд, упираясь руками в ладони соперника, пытаясь завалить его на лопатки и ощущая, как пьянеет от аромата разгорячённого, вспотевшего тела врага. Ярость сменилась на миг нестерпимым желанием овладеть тем, кто вызвал его на бой — грубо, жёстко, ткнув лицом в пыль, заломив ему руки и вонзившись меж его ягодиц, и от этого неправедного порыва, несвойственного ему, Дхана Нанд ярился только больше.
— Я — Арья! — услышал он в ответ. — Если не убьёшь меня, я всегда буду стоять на твоём пути, потому что я — твоя судьба!
Всё перевернулось внутри от этих слов. Это было так знакомо. Подобное уже происходило с ним прежде, но почему повторялось сейчас? Ведь тот, кто некогда говорил ему похожие слова, давно мёртв!
Императору удалось оттолкнуть от себя Арью и, воспользовавшись недолгой заминкой, подобрать с земли упавший меч. Но и Арья, улучив момент, вернул себе оружие. А дальше осталась только пляска смерти, скрещивающиеся клинки и эти карие глаза, ни на миг не отрывающиеся от его лица, следящие за каждым движением.
Они оба не расслышали сигнал к окончанию боя. Дхана Нанд вдруг почувствовал, как кто-то пытается оттащить его от противника. Он инстинктивно ухватился ладонью за лезвие чужого меча, пропоров руку до кости, но почти не ощутив боли. И — о, чудо! — он заметил, как Арья сделал то же самое: вцепился в его меч, чтобы не позволить утащить себя назад.
— Хватит! Довольно! — словно из другого мира доносился голос аматьи. — Величайший, нельзя нарушать правила боя!
Дхана Нанд разжал пальцы, опомнившись от горячечного дурмана. Они стояли с Арьей на расстоянии нескольких шагов один от другого, не понимая, как так вышло, что день пролетел за мгновение. Только теперь Дхана Нанд ощутил, как сильно болят мышцы рук и ног и страшно хочется пить. Тело кипело и клокотало, словно проснувшийся вулкан…
Почему я не проткнул этого юношу, как остальных, за половину калы или скорее? Почему этот Арья, как безумный, сражался со мной целый день и всё ещё жив?
Чандрагупта, опомнившись, осознал, что едва не падает на землю, но смертельная усталость накатила лишь сейчас. Пока же их с Дхана Нандом не прервали, ему казалось, он может биться вечно. Хоть тысячу лет! Лишь бы с ним лицом к лицу, лишь бы прикасаться ладонями, обмениваться взглядами, пусть полными ненависти, но только это и называется жизнью!
— Арья, выпей. Держи, — кто-то совал ему в лицо сосуд с водой. Кажется, впечатлённый его безумной храбростью Амбхикумар. — Ну ты даёшь, парень! — царевич подставил своему ослабевшему воину плечо. — Как тебе удалось так долго продержаться против императора Магадхи? И он не проткнул тебя, и ты даже не сильно ранен… Как ты смог?!
— Не знаю, — ответил Чандрагупта сухими губами. — Не знаю.
Он всё ещё с тоской смотрел в ту сторону, куда телохранители и аматья Ракшас увели Дхана Нанда и понимал: нельзя пойти следом, как бы сильно ни хотелось.
Последние солнечные лучи мелькнули и исчезли за горизонтом. Пришло время возвращаться в лагерь. Чандрагупта и Амбхикумар отправились в свой шатёр, чтобы переодеться, поужинать и принять омовение.