На дорогах Афганистана
- Автор: Мярковский Станислав
- Год: 1973
- Язык: русский
- Переводчик: Н. Я. Северина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На дорогах Афганистана». Краткое содержание книги:
Гордость за самого себя, презрение к работавшим на строительстве дома столярам и, наконец, тот факт, что уже нет запертой вопреки моей воле двери, значительно охладили мой пыл. «Ну теперь-то уж, голубчики, дурака вам из меня сделать не удастся», — подумал я.
Не придя еще в себя от возбуждения, с сумкой через плечо, я направился к базару на поиски своих спутников. Сначала, как и предполагал, нашел машину, потом шофера. При виде меня глаза его округлились. Он невнятно объяснил мне, что понятия не имеет, куда делись все остальные.
Но в небольшом городке, где люди разговорчивы и услужливы, всё на виду. В результате уже через пятнадцать минут я оказался лицом к лицу со своими радостно улыбающимися помощниками.
— Как спалось, саиб?
— Прекрасно, благодарю, — сухо произнес я.
— Что случилось, инженер-саиб? Вы сердитесь? — удивленно спросил Гафар.
— С чего вы взяли? Я очень рад видеть вас. Мы можем немедленно ехать?
— Скоро время обеда, саиб. Покушаем, выпьем чаю — тогда и отправимся в путь. Так будет лучше, не правда ли?
Он смотрел на меня снисходительно и терпеливо, но в его голубых глазах то и дело вспыхивали искорки, как у человека, который прилагает все усилия, чтобы не рассмеяться. Я судорожно сжал кулаки, так что ногти впились в ладонь, и неестественно тихим голосом произнес:
— Нет, мудир-саиб, мы не будем здесь обедать. Едем сию же минуту.
— Но, саиб…
— Прошу вас! — прервал я и, указав рукой на стоящий в нескольких шагах «газик», не оглядываясь, направился к нему.
Интуиция подсказывала мне: продлись разговор еще минуту, я стал бы в глазах этих людей неотесанным простаком, что привело бы к серьезному подрыву уже и без того пошатнувшегося авторитета. Мы подъехали к гостинице за вещами, и вскоре Газни скрылся из виду в клубах белой пыли.
По дороге меня не спрашивали, как я оказался «на свободе». Начни я первый говорить на эту тему, мои спутники наверняка сделали бы удивленные лица и стали бы присягать, призывая в свидетели Аллаха, что ведать ни о чем не ведают. Не иначе как саиб все это увидел во сне.
Я спешил домой. Квартиру мы сменили сравнительно недавно — наш бывший хозяин выдал дочь замуж И продал участок зятю.
Новый дом мы снимали вместе с немцем Рольфом Шанцем. Я с семьей — внизу, Шанц — наверху. У Рольфа был пес Бюбхен, очень похожий на нашу Чадру. Собаки заполучили в полную собственность небольшой дворик, который, несмотря на многократные попытки, так и не удалось превратить в садик.
Мусу, курьера из министерства, освобожденного от должности, я пригласил в дом в качестве слуги.
Робкий, услужливый мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, с черными глазами и пухлым ртом, Муса был чуток ко всякому проявлению доброты. Он носил коричневые шаровары, такую же рубашку и зеленую военную блузу, героическую историю которой могли поведать многочисленные заплаты. Фуражка со свернутым набок козырьком и некогда круглым верхом, стоптанные черные полуботинки на босу ногу дополняли костюм нашего «камердинера».
Муса отличался необыкновенной медлительностью. Всегда молчаливый, он был склонен к глубокой философской задумчивости. Прошло немало времени, прежде чем, освоившись, мальчик начал задавать вопросы. Моей жене, которая принадлежит к разряду людей, стремительных в мыслях, словах и поступках, с Мусой было совсем не просто.
Вернувшись из Газни, я застал у себя в доме гостя — Исмаила, одного из новых ассистентов. Два дня назад, вздыхая и жалуясь на недомогание, он отказался от поездки, а уже вчера явился к Барбаре, предлагая свои услуги в работах по дому, в присмотре за прислугой (бедный Муса прятался от него по углам), ну и… обещая восполнить пробелы, образовавшиеся в нашей семейной жизни после моего отъезда в Газни. Сегодня он пришел с новыми предложениями, готовый на все ради обожаемого инженера и его жены.
Исмаил — выдающийся представитель кабульских денди. Одевался он с той особой элегантностью, при которой каждая деталь гардероба — самостоятельное, независимое от всех прочих проявление утонченного вкуса. Синие брюки, канареечного цвета жилет и зеленый пиджак соперничали по изысканности с черными носками, разрисованным пальмами галстуком и шляпой, надвинутой на один глаз. У Исмаила большой нос, резко выступающий кадык, липкий взгляд бархатных очей и всего лишь один недостаток — тщедушное телосложение. Истинная цель его визита была совершенно очевидна, но бедняга просчитался. Он не только обманулся в своих надеждах, но и оказался вынужденным беседовать со мной с глазу на глаз, причем условия диктовал я. После этого разговора Исмаил исключил мой дом из сферы своих интересов.
Любопытно, что мусульмане считают жен «неверных» свободными женщинами, а следовательно, и то, что с нашей точки зрения было бы безнравственным поступком, расценивают как добродетель, как нечто достойное мужчины.
Отбить жену у единоверца — преступление. Прежде за это полагалась суровая кара. Если женатый мужчина соблазнял замужнюю женщину, обских забивали камнями. Если мужчина был холост, а женщина — замужем, забивали камнями ее, а он получал порцию розог. Все прочие варианты рассматривались в узком кругу заинтересованных лиц, ибо речь могла идти только о мести со стороны семьи девушки.
Среди кабульских донжуанов господствует мнение, будто европейские женщины легкодоступны. Справедливость требует признать, что оно не лишено оснований. Жаркий климат, романтический пейзаж в сочетании с женским любопытством и изнуряющей скукой создают условия, при которых бахвальство моих случайных здешних собеседников приобретает вполне реальные черты.
Известны отдельные случаи, когда местные власти обращались в соответствующие дипломатические представительства с просьбой по возможности сократить срок пребывания в стране той или иной дамы, поскольку ее поведение противоречит принципам морали.
Все без исключения женщины, которым я в шутливой форме говорил о возможности такого приключения, чувствовали себя предельно оскорбленными. «Брак — это другое дело», — говорили они. Однако в Кабуле лишь несколько десятков обеспеченных горожан женаты на европейских женщинах. Вот и попробуй тут разберись…
КОВРЫ
Я сидел в мрачном, тихом дукане — ковровой лавке, попивая ароматный чай. Передо мной возвышались кипы ковров, вдоль стен рядами стояли большие и маленькие рулоны. Через освещенный дверной проем доносился приглушенный шум улицы. Рядом со мной сидел дукандар-саиб — владелец лавки. Он не спеша попивал зеленый чай и, понимая, что мысли мои где-то далеко, тактично не возобновлял прерванного разговора.
Я медленно возвращался к действительности. Торговец моментально заметил это и первый мой взгляд, обращенный в его сторону, встретил вопросом:
— Саиб?
— Ну! — произнес я тихо, и вновь воцарилось молчание.
Прямоугольник дверного проема начал окрашиваться в апельсиновые тона.
— Уже поздно, — заметил я.
— Это ничего, — прозвучало в ответ. — Может, еще чаю?
У старого Якуба я бывал чаще, чем у прочих торговцев коврами, которых считал своими друзьями. Он был моим наставником, помогая осваивать сложную науку о коврах.
Под приобретением ковров не следует понимать просто их скупку, в результате которой можно стать обладателем десятков или сотен экземпляров. Приобретение ковра — это длительная крупная игра, каждый ход которой не менее важен, чем ее результат. Достаточно сказать, что покупка мною четырех больших ковров продолжалась больше года. Человек, который выбирает ковер сразу и заключает сделку в течение нескольких минут, считается в Афганистане глупцом и невеждой. Такому не стоит и показывать, как выглядит настоящая, хорошая вещь. Впрочем, если даже и показать, он не оценит истинную, благородную красоту древнего рисунка, а предпочтет пестроту ковров, изготовленных в расчете на туристов с долларами.
Как-то раз мы с Барбарой решили, что поскольку так или иначе придется купить какой-нибудь коврик на память, то уже лучше сделать это сейчас, чтобы украсить скромное убранство двух наших комнат. Спустя пару дней мы посетили с этой целью один из крупных дуканов.