На дорогах Афганистана
- Автор: Мярковский Станислав
- Год: 1973
- Язык: русский
- Переводчик: Н. Я. Северина
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «На дорогах Афганистана». Краткое содержание книги:
Якуб вдруг поднялся.
— Саиб, прошу вас, возьмите ковер и положите его у себя в квартире. Через месяц, два, три вы отдадите мне либо ковер, либо двенадцать тысяч, — сказал он.
— Но это невозможно, у меня пока нет таких денег, дукандар-саиб.
— Вы ведь знаете, никому другому я бы не продал за эту цену. Вы должны купить ковер, вы его любите, и поэтому только вам я хочу его продать!
Говоря это, он как-то странно тряс седой бородой и был совсем не похож на хитрого торговца, который почти три недели мелочно спорил со мной из-за цепы. А может, это какой-нибудь профессиональный трюк? Я поколебался с минуту, но потом протянул ему руку в знак того, что сделка заключена. Сын Якуба свернул ковер и отнес его в машину.
Я уже хотел ехать, как вдруг опять увидел тех двух немцев-знатоков и ощутил неодолимое желание тут же проверить, какова ценность моего приобретения. Я помахал им рукой. Худой немец сразу заметил переброшенный через оба сиденья рулон. Я отвернул самый край, немец вытаращил глаза.
— Фриц, это тот самый, который мы ищем уже два месяца! Где вы его купили? У старого Якуба? Вот прохвост, а нам даже не заикнулся! Покажите!
Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно открыл дверцу машины и стал лихорадочно вытягивать ковер на улицу. На лице у него выступили красные пятна. Фриц помогал, громко сопя. Они разложили мое чудо среди улицы и стали обходить кругом.
— Здесь подштопан, — заметил худой, указывая на не замеченный мною дефект.
— Смотри, Ганс, излом, — немец ткнул ногой в едва заметную волну на самом краю ковра.
— Да, этот старый бездельник обманул вас. Видимо, дорого содрал?
Я не ответил. Меня мучило беспокойство. А что, если Якуб хочет подсунуть мне ничего не стоящую псевдостарину? Немцы тем временем приступили к детальным исследованиям. Перегибали ковер, рассматривали образующуюся на сгибе бороздку. Ганс достал из кармана маленькую картонку с прорезанным окошечком к приложил к ковру — подсчитывал количество узлов. И вдруг я понял, что дело обстоит не так уж плохо, если, несмотря на обнаруженные штопку и изломы, интерес Фрица и Ганса к ковру нисколько не ослабевает.
Они извлекли какие-то тампончики, смачивали их жидкостью из маленького пузырька и пробовали краски. Потом разглядывали тампоны на свет. Когда экспертиза, проводимая в «полевых условиях», наконец закончилась, лица немцев, как по команде, стали равнодушными.
— Он действительно настоящий, но особого интереса не представляет. Штопаный и с изъянами. Любопытно, сколько с вас содрал этот хитрец Якуб?
— Собственно, я еще не купил ковер, но мы сошлись на двенадцати тысячах.
Немцы быстро переглянулись.
— Двенадцать тысяч — это не мало. Даже весьма солидно. Вы уже окончательно решили взять ковер?
— Не совсем…
— Мы могли бы… — начал было Фриц, но тут же осекся, перехватив грозный взгляд Ганса.
Они свернули ковер и помогли мне донести его до машины.
— Вам можно будет как-нибудь нанести визит? — любезно улыбался Фриц.
— Пожалуйста, только вот адрес у меня сложный.
— Это ничего.
Теперь мне было все ясно. Реакция специалистов, оценивающих ковры с первого взгляда, говорила сама за себя. На ближайшем углу я увидел Якуба. Бог весть как он промелькнул мимо нас незамеченным. Якуб сделал мне знак остановиться. На лице старого-торговца играла едва уловимая усмешка. Глаза лукаво поблескивали.
— Ну что, немцы очень плакали? — опросил он.
— Пожалуй.
— Этот ковер не для продажи, а специально для вас. Понимаете? — сказал Якуб, глядя мне прямо в глаза.
— Понимаю.
Немцы навестили меня дня через два. Они предложили мне перепродать ковер, предлагая одну, две и даже три тысячи сверх установленной цены.
Я развел руками и улыбнулся:
— Это не для продажи, господа.
Когда визит повторился, я попросил Мусу сказать, что хозяев нет дома.
Как-то мне пришлось встретить Фрица и Ганса в Международном клубе. Оба были сильно пьяны. Увидев меня, они сорвались с мест и, слегка балансируя, направились в мою сторону.
— Поздравляем, поздравляем. Вы приобрели редкую вещь! — приговаривали немцы, поочередно похлопывая меня по спине.
БАНДИ-АМИР
В пятницу мы поехали в Махипар. Фельзбахи приняли нас в квартире, сверх меры забитой индонезийскими и местными безделушками. Мы превосходно пообедали на большой, подвешенной над огромной пропастью террасе, по соседству с дикими скалами, под шум протекающей внизу реки.
Эрик представил нас немцам, Биллерам, знакомство с которыми переросло впоследствии в теплую, бескорыстную дружбу. Сам Биллер был директором кабульской гимназии, его жена — заведующей детским садом. До приезда в Афганистан они двадцать лет пробыли в Китае, где пережили и войну.
Темой послеобеденной беседы было путешествие, предпринятое мной вместе с Бронецем. Сама по себе поездка по Каттагану не была для меня чем-либо примечательна, поскольку края эти мне хорошо знакомы. Но на обратном пути мы свернули с трассы, решив осмотреть знаменитые озера Банди-Амира. Мне столько приходилось слышать об этом чуде природы от Экбаля и доктора Бампа, что я рискнул уговорить Бронеца продлить поездку на один день.
До Банди-Амира надо ехать через Бамианскую долину, которую я видел еще в прошлом году. Крутой серпантин дороги не под силу преодолеть обычной легковой машине. Вьется она среди желто-коричневых гор, пересекая перевалы в три тысячи метров и выше. Для такой экскурсии нужен «газик» с повышенной проходимостью, которым мы и располагали.
Наш шофер объявил, что там, на горе, у него нет никаких дел и ему лучше подождать в чайхане. При этом у него было такое выражение лица, как будто он хотел сказать: «Мне, голубчики, жизнь дорога. А если кто хочет поиграть в самоубийц, то пусть себе играет на свой страх и риск». Итак, мы двинулись в путь лишь в обществе дрожавшего от страха переводчика. Кинув жребий, установили, что я веду машину в горы, Броней — обратно.
Волнений было немало. Так, когда мы преодолевали крутой подъем по скалистому уступу над самой пропастью, отказала скорость, и машина покатилась вниз. К счастью, мне удалось задержаться, упершись колесами в скалу. В результате — еще одна отметина на многострадальном «газике», учащенное сердцебиение пассажиров, мгновения напряженной тишины…
В семидесяти километрах от Бамиана, высоко в горах, простираются однообразные песчаные или каменистые пустоши. Грязно-желтые пески и ржавые горы создают унылый пейзаж. И вдруг на этом однообразном фоне какое-то пятно. Далеко внизу заискрилась вода цвета кобальта. Это озера, расположенные террасами, одно над другим. Самое нижнее и самое большое, площадью, по всей вероятности, в три квадратных километра, обрамлено с одной стороны отвесными, высотой в несколько сотен метров скалами, а с другой — зеленой полоской травы, отделяющей синеву озера от ослепительной белизны плоской известковой скалы.
Мы выскочили из машины и через проем в скалах вышли на край отвесного обрыва. В ста метрах под нами морщилось от порывов холодного ветра блестевшее на солнце озеро. У самого подножия скал — косяк крупных золотистых рыб; их было видно, как в аквариуме. В том месте, где на озеро падала тень от скалистой стены, темнела непроницаемая толща воды. Я бросил вниз алюминиевую монету — два афгани. Через пару секунд она ударилась о воду, но лишь через минуту с лишним, поблескивая, опустилась на дно.
Влево тянулась широкая долина, от которой озеро отделяла тонкая полоска зелени. Это и было чудо. Полоска травы — гребень естественной плотины в несколько сот метров, через которую множеством каскадов переливается вода из озера. Соскальзывая тонким слоем с ослепительно белой осадочной известняковой плиты, она образует глубокий ручей, лениво текущий среди сочных зеленых лугов. Сделав несколько снимков, как говорится, «с птичьего полета», мы спустились в долину по отвесной песчаной дороге.