На дорогах Афганистана

Русло реки было прикрыто на ширину моста плохого качества бетонной плитой. В результате вода подмыла грунт под этим якобы защитным сооружением и теперь с удвоенной скоростью разрушала так называемые фундаменты. Здесь, внизу, все было сделано кое-как. Я заглядывал в каждую дырку и лишь покачивал головой. По нашим европейским представлениям, мост надлежало немедленно закрыть и приступить к его реконструкции.

Когда я поднялся наверх, инженер Матин разговаривал с несколькими офицерами из министерства обороны.

— Каково ваше мнение? — оживленно спросил меня плотный, седеющий полковник после обмена приветствиями.

Моя рекомендация закрыть мост и приступить к строительству нового вызвала крайнее замешательство. Мне начали наперебой объяснять, что это не входит в планы. Во-первых, за месяц не разобрать старый и не возвести новый мост. Во-вторых, по мосту почти ежедневно проезжает сам король. Он может поинтересоваться, кто так построил мост, что теперь его необходимо разбирать.

— Мы благодарим вас за предложение, — сказал полковник, — но надо найти другое решение. Саперные работы, например. Дерево, людей — все дадим.

— Но, господин полковник, под мостом толстая, почти подвешенная в воздухе, растрескавшаяся бетонная плита. Вы хотите на нее поставить подпорки?

— Может быть, заложить бревнами все свободное пространство? В реке теперь нет воды. Танки должны участвовать в параде.

— Но ведь это несколько тысяч кубометров!

— Пустяки.

— Ну, а если король увидит бревна под мостом?

На мгновение воцарилась тишина.

— Танки должны участвовать в параде, — услышал я за своей спиной.

Офицеры, с которыми я до сих пор разговаривал, вытянулись во фрукт при виде генеральских погон. Обернувшись, я оказался лицом к лицу с двумя пожилыми смуглолицыми господами в зеленых с красными лампасами мундирах.

Разговор, который я вел с полковником, повторился на более высоком, генеральском, уровне, с той лишь разницей, что завершился он вполне конкретным вопросом, обращенным ко мне:

— Что вы предлагаете?

— Ответ я дам завтра.

Генералы перевели взгляд с меня на Мадина, потом снова на меня. В этом взгляде крылась тень недоверия. Вполне ли ответствен этот польский инженер? И можно ли ему доверять?

— Пойдут сорокатонные танки, гордость нашей армии! — с нажимом произнес сухопарый седеющий военный.

— Да, я понимаю и именно поэтому не исключаю возможности установки подпорок. Прошу быть готовыми к этому.

— Хорошо, что еще понадобится?

Завтра, господа, я представляю свой план и перечень материалов, необходимых для выполнения задания.

— Итак, завтра в десять утра мы встречаемся здесь же.

Короткие, «военные» рукопожатия — и группа в зеленых мундирах направилась в сторону расположенного неподалеку министерства обороны.

Еще с минуту стояли мы с Матином, опершись о каменный парапет набережной.

— Каков же ваш план? Может быть, вы скажете хотя бы мне? — спросил шеф.

— Конечно, окажу, только сначала искупаюсь.

— Искупаетесь? Где? — Директор был явно озадачен.

— Вот в той наполненной водой дыре у основания быка.

Большой золотой перстень с печатью блеснул на руке Матина, которой он потер лоб. С инженерной точки зрения намерение мое было вполне оправданно необходимостью тщательного обследования фундамента быка, но сама по себе идея купания инженера-европейца в центре города грубо противоречила правилам приличия.

— Если речь идет о быке, то можно пригласить людей с шестами, — попробовал урезонить меня Матин.

— Нет, я должен собственными руками проверить, что там под водой.

Мой шеф только пожал плечами:

— Как хотите. Мне подождать?

Я посмотрел на часы. Было около четырех. Рабочий день подходил к концу.

— Спасибо, не надо. Я сам.

Матин попрощался и поспешно направился к машине.

Я огляделся. Движение в это время дня было небольшое. Лишь около пяти улицы заполняли выходившие из учреждений служащие.

Я перелез через парапет. Под низкими пролетами широкого моста царили прохлада и полумрак. Вода, собранная здесь отстоящей на несколько десятков метров плотиной, доходила до самых фундаментов и соединялась с промоинами, оставшимися после весеннего половодья. Мутная, грязная топь не вызывала желания искупаться; неясные очертания исковерканных бетонных конструкций, уходящих под воду, требовали особой осторожности.

Я отогнал начавших было собираться ротозеев, одержимых стремлением увидеть вблизи, что будет делать иностранный саиб в костюме Адама. Без слова протеста они отошли подальше и, заслоняясь руками от солнца, принялись наблюдать, как я погружаюсь в воду.

Под фундаментом, как я и предполагал, была глубокая брешь. Мне пришлось нырнуть дважды, чтобы окончательно убедиться в этом. Для временного пользования, мостом надо было залить брешь бетоном. Забетонировать надлежало также щель, образовавшуюся над уровнем дна и разделявшую бык на две части: осевшую и подвешенную к пролету моста.

Железобетонные балки имели достаточный запас прочности, на них изъянов не обнаружилось.

Утром я представил Матину свой план, предусматривающий три этапа работ: предупреждение дальнейшего оседания фундамента, бетонирование горизонтальной трещины, укрепление пролета с помощью стальных клиньев.

Мотин недоверчиво покачал головой. Генералы, с которыми мы встретились в назначенное время, также были весьма удивлены. Они еще раз предложили применить систему подпорок или провести дополнительные строительные работы. Опять говорили о танках — гордости армии, о политике и престиже государства, однако в конце концов я получил все полномочия и мощнейшие производственные средства: готовый бетон, а также отряд из пятнадцати молодых бравых солдат, которые тут же приступили к работе по расчистке русла реки.

Первый конфликт произошел, когда я потребовал прорыва плотины чуть пониже моста. Это было необходимо для откачки воды из промоины под фундаментом. Солдаты отказались выполнить приказ. Все, к кому я обращался по этому вопросу, покачивали головой и утверждали, что. затея сопряжена с большими трудностями.

— А нельзя ли обойтись без откачки воды? Ведь это приведет к осушению садов, принадлежащих важным особам. Начнутся жалобы, тяжбы. Советую вам найти другой способ, — сказал мне Экбаль.

— Другой способ? Ничего себе! О водонепроницаемой перегородке нечего и думать — сооружение ее отнимет массу времени.

Пришлось решиться на бетонирование под водой. Твердая глина с примесью угля, залегающая здесь на глубине нескольких метров, была великолепным строительным грунтом, однако если дно промоины успело покрыться илом, то фундамент уйдет в него, как в масло. На какую часть?

Сомнения множились. На потеху солдатам мне пришлось нырять еще несколько раз. Уж не отказаться ли от почетного задания и не снять ли с себя тяжкое бремя ответственности? А престиж, а марка польского инженера? А моя честь?

Механическое предприятие Джангалак создано и оснащено Советским Союзом. В нескольких цехах размещены кузнечные молоты, токарные, фрезерные и множество других станков для обработки металла. Специалисты из Москвы, Ленинграда и Киева посвящают местных рабочих в тайны обслуживания сложного оборудования. Вход в Джангалак и в большое белое здание администрации, где, как и повсюду в мире, чиновники вершат свои дела — выдают формуляры, адресуют друг другу клиентов, пьют чай, — охраняют часовые.

Несколько любезных служащих внимательно выслушали мой рассказ о мосте, о параде, о танках и стальных клиньях, которые должны были играть роль гидравлических домкратов. В ход пошли телефоны. Результат переговоров сказывался лишь во все более почтительном отношении к моей персоне. Образцы клина и прокладок переходили из рук в руки, от одного письменного стола к другому, вызывая всеобщее одобрение. Лишь по истечении двух часов директор, человек приятной наружности, задал мне два вопроса, к ответам на которые я абсолютно не был готов: