На дорогах Афганистана

Сразу за Даши безотказно работавший до сих пор мотор начал барахлить. Машина остановилась, и мы вышли на заснеженную дорогу в диком горном ущелье. Шофер безошибочно определил, что свечи замаслились. Они были черны, как сажа. После замены свечей мы проехали несколько километров, и история повторилась. Теперь водитель велел развести с помощью бензина огонь и обжег на нем сложенные в пирамиду свечи. Их хватило на следующий короткий отрезок пути. Операция повторялась через каждые полчаса. Долговязый килинар буквально читал мысли своего шефа: бросался к ящику с инструментам, подавал, собирал, чистил, голыми руками приносил горячие свечи. Видно было, что он боится каждого неверного движения. Руки у него дрожали, зуб на зуб не попадал.

Поскольку было всего лишь два комплекта свечей, огонь разводили через раз. Несмотря на усердие подручного, шофер погонял его резкими, отрывистыми выкриками. На очередной стоянке выяснилось, что с предыдущей в спешке забыли захватить запасные свечи. Какое-то время бедный парень делал вид, что ищет их в ящике с инструментом, потом в шоферской кабине. Однако вскоре шофер понял, в чем дело. Он отошел от мотора, слегка пригнулся и стал медленно приближаться к килинару. Я остолбенел. Шофер стремительно выпрямился и ударил подручного кулаком между глаз. За первым ударом последовали другие. В остервенении он бил парня вслепую до тех пор, пока тот не повалился на снег. И потом еще пнул лежащего, из уст которого вырывались лишь жалобные стоны.

Я выскочил из кабины, схватил за плечи разъяренного шофера и оттащил от свернувшегося, в клубок парня. Мощный детина вырвался и повернулся ко мне лицом. Глаза его были прищурены, вздрагивающие уголки рта свидетельствовали о том, чего стоило ему видимое спокойствие.

— Знаете ли вы, что этот верблюд сделал? — прошипел он.

— Знаю, но ведь он человек.

— «Человек»… Это не человек, а смердящий пес!.. — И прежде чем я успел удержать его, он подскочил к лежащему парню и пнул его ногой в голову.

Теперь ярость охватила меня. Не думая о последствиях, которые могло иметь мое вмешательство в эту историю, я толкнул шофера в снег. Он упал на руки в сугроб, но тут же вскочил и начал подкрадываться ко мне. Неожиданно он бросился на меня. Левым предплечьем я отбил атаку, правой рукой схватил его запястье, вывернул руку за спину и подержал так некоторое время. Среди горной тишины слышно было лишь наше учащенное дыхание да всхлипывания килинара, который поднялся на ноги и медленно направился в нашу сторону.

Я ждал от него хотя бы слов простой благодарности. Между тем он навалился на меня, пытаясь высвободить своего шефа. Я с легкостью сбросил его с себя, но шофера отпустил. Не оглядываясь, дошел до машины и занял свое место в кабине.

Через минуту на дороге пылал огонь и обжигались свечи на последующие несколько километров. За всю нашу поездку мне никто не сказал ни слова. Вопросы мои оставались без ответа. Я попросту перестал для них существовать.

На каждой очередной стоянке килинар получал от своего шефа умеренную взбучку. Я больше не вмешивался. Мне вдруг пришло в голову, что они могли бы оставить меня здесь на морозе, на высоте около трех тысяч метров, при минимальных шансах дождаться какой-либо машины. В это время года движение через Гиндукуш фактически прекращается.

В Дуабе шофер купил три новых комплекта свечей; несмотря на это, путешествие длилось еще двое с половиной суток. Когда позже я рассказал эту историю своим переводчикам в Кабуле, они удивились поступкам шофера, но поведение килинара нашли вполне естественным. Они кое-что разъяснили мне. Во-первых, шофер и его подручный мусульмане, а я нет; во-вторых, килинар — добросовестный подручный. Он просто не мог поступить иначе. А что касается взбучки, так иногда следует проучить нерадивых, правда не так жестоко. Меня несколько удивил вопрос: снял ли подручный, когда его били, чалму с половы и бросил ли ее на землю? К сожалению, я не обратил на это внимания. Оказалось, что жест этот означает капитуляцию. И никто не позволит себе ударить человека, сдавшегося на милость победителя.

Приезд в Кабул завершил первый этап моей работы в Афганистане, работы на дорогах севера страны.