Электронная книга - «Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862». Краткое содержание книги:
В настоящем издании представлен перевод с немецкого языка на русский личной корреспонденции прусского дипломата и историка Курда фон Шлёцера за период с 1857 по 1862 гг., когда он исполнял должность секретаря прусской королевской дипломатической миссии в Санкт-Петербурге. Этот интересный источник впервые был опубликован на немецком языке в Германии в 1921 г., но до настоящего времени остался практически неизученным как в немецкой, так и в российской историографии. По информативности его письма сопоставимы с петербургской корреспонденцией Отто фон Бисмарка, а в некоторых случаях даже более содержательны. Они передают интересные сведения о международном положении Российской империи, об отмене крепостного права и железнодорожном строительстве в России, перспективе внутриполитических преобразований в целом. Важную информацию прусский дипломат сообщает о российских государственных деятелях и российской элите, немецком мире российской столицы того времени. Перевод петербургской корреспонденции Шлёцера сопровождается сносками, примечаниями, указателем имен, указателем географических названий, топографическим указателем по Санкт-Петербургу.
Год назад я покинул Берлин; был до этого с Петерсом[537] и Худе[538] у Борхарда. Около 10 часов туда пришел Макс<имилиан> Узедом и выказал такой необычайный интерес к Петербургу и моему путешествию, что я был изумлен. Он был, так сказать, последним, с кем я попрощался в Берлине, а затем он должен был ровно через год совершить то же путешествие. Прежде чем он получил летом положительный ответ, ко мне пришел Штерк-отец, чтобы поинтересоваться о молодом лейтенанте. Я хотел уже справиться по ранговому списку, когда он показал мне его визитную карточку. Я необычайно расхвалил Узедома. Через восемь дней была уже помолвка.
Две недели назад королевская дипломатическая миссия свергла Тамбовского генерал-губернатора, господина Данзаса[539]. Он замучил двух прусских подданных и отстранен от своего поста — в возможном случае, чтобы получить лучший. Конечно, нужен был все же небольшой нажим на канцлера.
В это же время произошло следующее: дипломатическая миссия допустила большую ошибку. В одном процессуальном деле между Берлином и Петербургом от здешнего министерства шесть месяцев назад поступила нота, которую Вертерн передал юрисконсульту; тот положил ее — и она была предана забвению. Министерство в Берлине тем временем с нетерпением ожидает ответа. Напрасно. Обращается к Бруннову, этот — в здешнее министерство, а оно в свою очередь вновь пишет Бруннову, что дело было уже давно улажено вышеозначенной нотой. Теперь наше министерство отправило нам запрос. Мой шеф и я всполошились, поскольку этот промах был непростительным; к несчастью, Вертерн был как раз в Курляндии и не мог дать отчет в отношении неотправки ноты в Берлин.
Мой шеф говорит мне: «делать нечего; я должен признаться перед министерством, что я ошибся, должен извиниться. В течение того времени как я служу, у меня такого не случалось. Очень досадно — но тут ничего не поможет».
Я уселся, составил для него длинное донесение, где он во всем сознавался.
Мое донесение в шесть страниц формата канцелярского листа было закончено.
Тут вдруг просила доложить о себе актриса фрейлейн Бэрндорф[540], пикантная красота, по вопросу, связанному с паспортом. Я говорил с ней о том и о сём. Совершенно неожиданно на одно из моих замечаний она ответила:
Der schlimmste Schritt ist, den man eingesteht;
Was man nicht aufgibt, hat man nie verloren.[541]
(Мария Стюарт, II-й акт, 5-я сцена)
Это промелькнуло у меня в голове. Я разорвал все письмо; составил новое, настоящая работа адвоката, необычайно задрал нос, ни в чем не сознавался, ни единого слова извинения, ужасный поток ничего не говорящих слов. Мой шеф смеялся до упаду: «сделано очень умело». Так это и отправилось в Берлин. До сего момента пока никакого ответа, но успешный маневр, кажется, удался.
Эту историю я доверил Штиглицу вечером за сигарой. Звонкий смех. Вышеупомянутая цитата врезалась ему в голову. Мы разошлись. Я только заметил при выходе, что он вытащил соответствующую книгу Шиллера, которая стоит рядом с «Жизнью Штейна» Пертца[542] на его книжной полке.
На следующее утро я получил от него записку вместе с Фюрстенфлаггеровским сыром[543], который я определил для Вертера, но, по его (Штиглица — В.Д.) желанию, отправил ему (Штиглицу — В.Д.). Теперь же его (Штиглица — В.Д.) огорчило то, что он лишил меня возможности оказать моему шефу небольшое внимание — при этом он захотел отпустить шутку.
Записка звучала следующим образом:
«Bei solchen Taten doppelter Gestalt
Gibt´s keinen Schutz, als in der Dunkelheit.
Der schlimmste Schritt ist, den man eingesteht;
Was man nicht aufgibt, hat man nie verloren.[544]
Несмотря на превосходное использование Вами этих стихов, есть все же случаи, в которых они, хотя и (написаны — В.Д.) Шиллером, не могут быть применены. Подобный случай представляется мне в этом самом Фюрстенфлаггеровском сыре! Угрызения совести, которые подтолкнули меня к этому шагу, гораздо сильнее, чем я думал. Я не нахожу защиту в темноте, я сознаюсь в плохом поступке, я отправляю сыр, причем его передаю его законному владельцу, при этом же я ничего и не теряю, поскольку лишь спокойствие души я обретаю вновь.
Я желаю Вам, мой уважаемый друг, доброго утра
Ваш
А. ф. Штиглиц»
Город Любек хотел взять у барона заем в два миллиона; он отказал.
Под конец — еще один шутливый ужин. Несколько дней назад я получил от известной Миныванны[545] старого графа Адлерберга приятную записку вечером «с некоторыми знакомыми откушать у нее супу». Помимо супа с Piraschkis были еще стерлядь, косуля, перепела, пулярка и т.д. Праздник, в котором приняли участие помимо меня еще и граф Фештетич[546] из австрийского и виконт де Л`Эспер из французского посольств, выдался, действительно, на славу благодаря танцовщицам фрауляйн Фридберг[547] и её матери. Подлинный Петербург! Вы знаете, что эта Мина Ивановна, она же мадам де Бурков, сделала головокружительную карьеру от простой лифляндской горничной до maîtresse en titre[548] все еще могущественного любимца царя Николая[549] и как молодая русская Помпадур[550] не может быть оставлена без внимания, даже если для внешней политики ни ее, ни ее покровителя не следует принимать в расчет. Этот званый ужин сразу же снискал гарантированное существование одной славной прусской фамилии, за которую мы длительное время безуспешно хлопотали. Cela vaut bien une julienne![551]
вернуться
537
Вильгельм Карл Гартвиг Петерс (Wilhelm Carl Hartwig Peters).
вернуться
538
Герман Филип Вильгельм фон дер Худе (Hermann Philipp Wilhelm von der Hude).
вернуться
539
Карл Карлович Данзас.
вернуться
540
Бэрндорф Анна.
вернуться
541
Дословно: Наихудший шаг тот, в котором признаются; от чего не отказываешься, того никогда и не терял (нем.).
Ф. Шиллер «Мария Стюарт», действие II, явление 5. В разговоре наедине с племянником рыцаря, стража заключенной в тюрьму шотландской королевы Марии Стюарт, Мортимером английская королева Елизавета описывает стоящую перед ней дилемму: получить уверенность после смерти Марии Стюарт, но одновременно предстать перед миром в плохом свете. Очень деликатно она обращается к Мортимеру с просьбой об убийстве. Из всех существующих переводов трагедии Ф. Шиллера «Мария Стюарт» с немецкого языка на русский более всего передает по смыслу эту фразу перевод В.С. Лихачева: Из всех шагов// Наихудший тот, в котором сознаются.// Что скрыто — никогда чужим не станет. — см.: Ф. Шиллер. «Мария Стюарт». Действие II. Явление 5.
Елизавета:
Не знаете вы света, рыцарь. Кто
Чем кажется, того все так и судят;
A кто что есть — на то судьи не сыщешь.
В своих правах кого уверю я!
И что же делать мне — как не стараться,
Чтоб все мое участье в этой смерти
Навеки под сомнением осталось!
В таких, по виду двойственных, делах
Одно спасенье — мрак.
Из всех шагов Наихудший тот, в котором сознаются.
Что скрыто — никогда чужим не станет.
Мария Стюарт. Трагедия в 5 действиях. Новый перевод В.С. Лихачева.// Собрание сочинений Шиллера в переводе русских писателей. Под ред. С.А. Венгерова. Том II. С.-Пб., 1901. С. 411.
вернуться
542
Речь идет о шеститомном биографическом исследовании, посвященном знаменитому прусскому государственному и политическому деятелю барону Генриху Фридриху Штейну (1757–1831), историка Г.Х. Пертца (Pertz G.H.), — «Das Leben des Ministers Freiherrn vom Stein», опубликованном в Берлине в 1850–1855 гг.
вернуться
543
Фюрстенфлагге (Fürstenflagge) — деревня и рыцарское имение под Штеттином в Померании.
вернуться
544
В таких, по виду двойственных, делах
Одно спасенье — мрак. Из всех шагов
Наихудший тот, в котором сознаются.
Что скрыто — никогда чужим не станет.
Мария Стюарт. Трагедия в 5 действиях. Новый перевод В.С. Лихачева.// Собрание сочинений Шиллера в переводе русских писателей. Под ред. С.А. Венгерова. Том II. С.-Пб., 1901. С. 411.
вернуться
545
Имеется в виду известная в то время в Петербурге Мина Ивановна — немка-мещанка из Москвы Вильгельмина Гуде, привезенная в середине 1830-х гг. П.А. Нащокиным в Петербург. После смерти своего покровителя в 1843 г. Мина Ивановна нашла себе новую партию в лице графа В.Ф. Адлерберга, который настолько влюбился в эту женщину легкого и веселого нрава, что захотел добиться для неё официального положения. С этой целью она была обвенчана с мелким чиновником почтового департамента Бурковым, который сразу же после свадьбы отправиться в отдаленную губернию на доходную должность с ежегодной пенсией. Мина Ивановна осталась в Петербурге. Через некоторое время Бурков в чине статского советника скончался, однако информацию об этом не публиковали. Лишь после представления как будто живого Буркова «за отличие по службе» к действительному статскому советнику было объявлено о его смерти. Так, Мина Ивановна формально приобрела право на потомственное дворянство. Живя благодаря своему покровителю в роскоши, Мина Ивановна пользовалась большим влиянием в обществе, имея возможность содействовать не на безвозмездной основе различным чиновникам в продвижении по карьерной лестнице.
вернуться
546
Дьёрдь Ласло Фештетич де Тольна (György László Festetics de Tolna).
вернуться
547
Екатерина Иосифовна Фридберг.
вернуться
548
Официальная фаворитка (франц.) — статус, которым мог наделить король Франции одну из своих возлюбленных. Такая дама имела возможность влиять на ход политических событий, активно вмешиваться в жизнь королевского двора и семьи.
вернуться
549
Имеется в виду Владимир Фёдорович Адлерберг.
вернуться
550
Жанна-Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур (Jeanne-Antoinette Poisson, marquise de Pompadour).
вернуться
551
Это стоит жульена! (франц.) — очевидно, по аналогии с фразой «Paris vaut bien une messe!» («Париж стоит мессы!»), приписываемой Генриху IV, произнесенной им при отречении от протестантской веры и принятии католичества, что позволяло ему занять французский престол; здесь, в смысле: уступка, сулящая крупную выгоду.
