Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862

Хрептович отстранен от службы.

Представь себе: он получил в Лондоне от Горчакова следующую записку: «Je vous écris de mon lit. Dépêchez-vous de venir à St. Petersburg. C´est le désir de l´Empereur. Je suis trop souffrant, c´est pour cela que je ne vous écris plus[527]». Сбитый с толку, он показал ее Кларендону и Персиньи[528]. Оба ответили: Горчаков более не может править; министром иностранных дел должен стать Хрептович. В Берлине хитрый Бруннов укрепил его в этой иллюзии и сказал ему с насмешкой при отъезде: «Mon cher comte, je me recommande à votre bon souvenir[529]», хотя он отлично знал все обстоятельства и, возможно, уже за несколько месяцев до этого втайне договорился с Горчаковым об этом деле. В Варшаве Хрептович узнал тайну, что Бруннов должен в Лондон, а он вместо этого — в Берлин. Прибыв сюда, он был великолепно встречен императором, но объяснил, что в условиях режима Горчакова он не сможет принять пост в Берлине; хочет обратно в Лондон или совершенно уйти со службы. Прошло восемь дней. Между тем, он рассказывал всем своим здешним знакомым о разных разговорах с императором и министром. Это услышал последний, сообщил императору, который при расставании с Хрептовичем был также груб, как был добр при встрече — de sorte qu´il est maintenant coulé à fond[530]. Нессельроде в ярости.

Теперь ищут человека для Берлина и ведут переговоры с Будбергом[531]. В Вену, возможно, прибудет Балабин[532], предварительно, как Chargé d´affaires, но останется в Париже, поскольку Киселев[533] не сможет без него справиться на предстоящих конференциях. В Штутгарт назначен сын князя Орлова[534], в Ганновер — берлинский военный уполномоченный Адлерберг[535].

В воскресенье было большое торжество у Штерков, чья дочь была обручена Максимилиану ф<он> Узедому[536], лейтенанту во 2-м гвардейском полку.