Начало Руси. 750–1200

Аналогия здесь самого общего характера, она не доказывает, что нападающие в 860 г. отправились из Городища, откуда, скорее всего, выехало посольство. Однако ряд других соображений заставляет обратить внимание на этот военно-политический центр. Прежде всего следует отметить значительное количество нападающих. В упоминавшейся хронике речь идет о 200 судах, на которых они прибыли, что соответствует и данной Фотием характеристике русов как большой военной силы. Кроме того, как указывает тот же Фотий, количество русов было столь велико, что они распространились по всей сельской местности вокруг Константинополя. Если есть некоторая доля истины в указании, что на каждом корабле находилось 40 человек, указании, которое содержится в «Повести временных лет» применительно к более позднему походу (походу, который был предпринят против Византии предположительно в 907 г.), в 860 г. византийцев привел в ужас воинский контингент примерно из 8000 человек. Фотий пишет, что спокойное море благоприятствовало плаванию вражеских кораблей, и при этом он не высмеивает ни их размеры, ни судоходные качества, как он мог бы сделать, чтобы подчеркнуть унижение, которому подверглись византийцы со стороны жалкого врага. Наоборот, он указывает, что команды кораблей угрожали Константинополю «с поднятыми мечами».[71] Хотя ни описание Фотия, ни вероятные намеки на нападение русов в гимнах Иосифа Гимнографа не позволяют определить, какого типа или каких типов корабли они использовали,[72] эти корабли, похоже, не были чем-то несерьезным, вроде простых выдолбленных челноков или стволов с вынутой сердцевиной. Утверждение Фотия о том, что русы захватили «огромное богатство», предполагает, что на их кораблях можно было перевозить большой груз. В житии одного святого говорится о свойственной русам жажде добычи и в связи с этим — об одном из их кораблей, который был столь велик, что 22 пленных были расчленены топорами только лишь на части его кормы.[73]

Если дело обстояло именно так, необходимы были значительные средства и организаторские усилия как для строительства флота и вербовки судовых команд, так и для изыскания способов доставить весьма тяжелые суда до Черного моря. Дело в том, что невозможно было избежать значительного количества волоков, по какой бы реке ни двигались корабли — по Дону, Волге или Днепру. Вполне возможно, что значительное количество викингов, живущих в Скандинавии, объединили свои силы для нападения на Византию, но трудно поверить, что они могли отправиться на юг без помощи и без руководства со стороны людей, лучше знающих течение рек. Иными словами, весьма вероятно, что военно-политическая организация с центром на озере Ильмень имела отношение к походу, однако chaganus мог и не быть его инициатором. Отсюда не следует, конечно, что в рассматриваемое время существовало какое-либо устойчивое поселение русов в более южных областях. Утверждение «Повести временных лет» о том, что поход русов 860 г. начался из Киева, является скорее всего анахронизмом, ибо составители летописи почти все свои сведения об этом набеге черпали из византийской хроники X в. Эта хроника, «продолжатель» Хроники Георгия Монаха, не сообщает, откуда начался поход. Наличие значительного количества русов на Среднем Днепре в столь ранний период, как середина IX в., не подкрепляется надежными археологическими данными, а в сообщении ибн Хордадбеха отчетливо не говорится, что русы путешествовали до Черного моря по воде. Полнейшее изумление византийцев по поводу случившегося в 860 г. напоминает растерянность, которой проникнуто письмо, написанное Алкуином после разграбления викингами Линдисфарне в 792 г. Возможность крупномасштабных прямых нападений на Константинополь — когда русы осадили город с моря и одновременно занимались мелким грабежом в его окрестностях — судя по всему, не принималась в расчет византийской стратегической мыслью до 860 г. Упоминание Фотием «немыслимого маршрута варваров»[74] заставляет думать, что походы русов по рекам к Черному морю не были в то время обычным делом. Эти же слова позволяют предположить, что среднее течение Днепра еще не было тогда обжито русами. Ибо, если бы в этом районе было основано поселение русов, сколько-нибудь значимое в политическом, военном или экономическом отношении, можно думать, что их деятельность привлекла бы внимание, как минимум, политиков и стратегов Византии.