![Идеология русской государственности. Континент Россия [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/5/2/4/ideologiya-russkoj-gosudarstvennosti-kontinent-rossiya-litres-download.jpg)
Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]
- Автор: Мостовой Петр, Куликов Дмитрий Евгеньевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-00116-621-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]». Краткое содержание книги:
Авторы утверждают, что идеология, запрос на которую сегодня общепризнан, является опирающимся на историю прикладным знанием, которое обеспечивает практическое понимание хода социальных процессов, сознательное успешное участие в них, включая политическую активность. Для авторов идеология – выученный урок истории России, её народа и государства в их взаимоотношениях, русская цивилизационная стратегия.
На этой основе книга отвечает на вопросы: кто мы, откуда и куда идём, каким должен быть ответ России на вызовы современности, какое место в меняющемся мире она способна занять.
Второе издание дополнено новым разделом, посвящённым конституционализму и его историческому развитию в России, а также Лексиконом идеолога – тезаурусом основных понятий идеологического мышления.
2-е издание, дополненное.
Таким образом, уже в этих ранних земледельческих государствах мы видим первые неотъемлемые признаки любого государства: территорию, войско, публичную власть, общую веру, города. Многие фундаментальные черты государств этого типа сохранялись и много позже, в более сложно устроенных государствах, например в Египте эпохи Древнего царства.
V.4.4. Ксенократическое государство
Примерно в ту же эпоху в степях Евразии скотоводами-индоевропейцами была одомашнена лошадь. Это во многом предопределило дальнейший ход истории.
Использование лошади в качестве тяглового животного резко увеличило подвижность скотоводческих народов. Возникла возможность перемещать большие группы людей вместе со стадами, обеспечивающими их жизнь. До этого основная часть сообщества жила оседло, а стада перегонялись между пастбищами по замкнутым маршрутам. Привязанные к ограниченным пищевым территориям скотоводческие сообщества регулярно страдали от бескормицы и вызванного ею голода. Их угрозы земледельческим народам на сопредельных территориях были предсказуемы и отражались без больших усилий.
В новых условиях многочисленные сообщества (племена, союзы племен) смогли без оглядки оставить прежнюю пищевую территорию, вторгнуться к соседям-земледельцам и остаться на захваченной территории, пожиная то, что не сеяли. Изобретение боевой колесницы, а вскоре и использование лошади для верховой езды позволили превратить большую часть людей сообщества (всех взрослых мужчин и большинство женщин) в вооружённую силу. Это позволило компенсировать существовавшее большое различие с земледельческими народами в численности войска[366]. Колесничему и всаднику, способным быстро перемещаться по полю боя, нужно было дистанционное оружие – и метательное копье (дротик) вскоре уступило место усовершенствованному луку большой поражающей силы. Так возник кочевой образ жизни, при котором публичная власть всецело принадлежала военным предводителям. Необходимое для ведения войны единоначалие стало главным принципом организации такого сообщества. Возникший народ-войско, владевший новыми средствами ведения войны, стал грозным противником.
Кочевники не замедлили воспользоваться обретённым преимуществом и обрушились на соседей-земледельцев всей своей массой. Но, захватив их земли, столкнулись с серьёзной проблемой. Обратить пашню в пастбище навсегда они не могли: искусственный характер земледельческого биоценоза не позволял этой земле быстро вернуться в первозданное состояние. Бывшие посевы, стравленные стадами, не воспроизводились самостоятельно, и количество кормов, выраставших на их месте, стремительно уменьшалось. Для их восстановления должно было вернуться земледельческое население, бежавшее или истреблённое при боевых действиях.
Так кочевники оказались перед дилеммой: переместиться на новое место, дав земледельцам восстановить утраченный порядок, или остаться, приноровив свой образ жизни к местным порядкам. История знает примеры обоих решений. Некоторые кочевые народы, например кипчаки[367] (половцы), совершали набеги поочерёдно на разные земледельческие государства или провинции, давая их населению достаточно времени для восстановления хозяйства, прежде чем вернуться к ним снова. По сути, они восстановили традиционную модель обхода пастбищ по замкнутому маршруту. Но будущее принадлежало не им.
Основной стала модель, при которой завоеватели оставались на занятой территории, становясь властителями и войском завоёванного государства. Так началась эпоха ксенократических[368] государств, надолго ставших самыми распространёнными в мире и абсолютно преобладающими в Европе.
Новые правители оставляли в неприкосновенности многие институты прежнего государства, прежде всего его веру, на которой держалась стабильность земледельческого уклада. Сохранялись профессиональные сообщества, обслуживающие власть (писцы, счетоводы, строители, в более развитых государствах – администраторы), в некоторых случаях[369] – какая-то часть прежней правящей верхушки, платившая сотрудничеством за сохранение привычного образа жизни.
V.4.5. Экономическая функция насилия
Главные отличия от метрократических государств состояли в следующем.
Постоянно живя совместно с завоёванным населением, завоеватели уже не могли просто грабить его, изымая в свою пользу весь произведённый им продукт. Должен был сохраняться потенциал хозяйственного воспроизводства. Вместе с тем сообщество завоевателей составляло дополнительное население и к тому же было многочисленнее прежнего войска и правящей верхушки (обычно скромной по численности). Поэтому им требовалась дополнительная, сверх предыдущего состояния, часть совокупного продукта, производимого на территории. Соответственно возрастала доля податных изъятий у существующих хозяйств по сравнению с освящённой обычаем. Подданные[370] не были готовы добровольно преступать обычай. Это потребовало создания механизмов принуждения, а подчас и насилия.
366
Плотность скотоводческого населения была в сотни раз меньше, чем в ранних земледельческих государствах.
367
Это, конечно, пример из более поздней эпохи.
368
«Чужевластными», от греч. ξενος – иноземный, чуждый.
369
В дальнейшем именно это стало «магистральной линией» государственного строительства.
370
Обращаем внимание на название: подданные, то есть «платящие дань», то, что вынуждены отдать, а не «подать», то есть то, что подают добровольно.