Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Европейская историческая наука, складывавшаяся в процессе изучения истории этих государств, сочла такие принуждение и насилие характерными признаками любого государства. Приведённый выше пример Древнего Египта вполне поэтому характерен. Под влиянием этого заблуждения европейская политическая мысль также развивалась в русле рассуждений о роли принуждения и насилия в обществе и путях ограничения этой роли.

Но у её истоков стояли представления Аристотеля о природе власти и государства, основывавшиеся на реалиях античных полисов, которые были в основном метрократическими. Поэтому наложить их на западноевропейский опыт было нелегко. В Новое время создатели теории «общественного договора» (Гоббс, Локк, Руссо) попытались как-то соединить эти две точки зрения. Но, в отличие от Аристотеля, считавшего стремление людей к совместной жизни их прирождённым, то есть «естественным» свойством, они, исходя из реалий своего общества, сочли естественными разобщённость и взаимное насилие людей, «войну всех против всех». Именно в прекращении этого непрестанного насилия они усмотрели искомое «общее благо». Из общественного договора возникают повиновение граждан и власть как монопольное право применять насилие к нарушителям договора.

В тесной связи с «общественным договором» находится концепция «гражданского общества», также занимающая в европейской политической мысли ключевое место.

Гоббс, её создатель, утверждал, что гражданское общество – это такой союз индивидуальностей, который позволяет их человеческим качествам достичь высшего выражения. Он становится возможен, когда государство кладёт конец «войне всех против всех», предшествующей его возникновению. Однако, как мы видели выше, общество, предшествовавшее возникновению государства, основано на солидарности его членов. «Война всех против всех», при которой индивидуальные устремления и интересы преобладают над нуждами сообщества, прямо ведёт к его гибели под действием внешних сил. Лишь когда государство принимает на себя защиту сообщества от внешних угроз и ослабляет бремя материальной нужды, у людей появляются время и место для индивидуальных интересов. Тогда-то и возникает принципиальная возможность конкуренции между ними по поводу возможности эти интересы удовлетворять – «войны всех против всех». Так что прав был скорее Монтескьё, считавший именно гражданское общество её ареной.