Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Второй первоначальный вид власти многим знаком на собственном опыте. Когда группа людей, даже первоначально никак не связанных друг с другом, оказывается в трудном положении, особенно чреватом угрозой для их жизни, она всегда выдвигает из своей среды предводителя. Это могут быть солдаты, отбившиеся от своих частей, жертвы стихийного бедствия, потерпевшие крушение на необитаемом острове, заблудившиеся туристы или даже пассажиры отменённого рейса в чужой стране. Предводителем становится тот, кто лучше остальных понимает ситуацию и может предложить, что делать. На эту роль поначалу может быть и несколько претендентов, предложения могут оспаривать, но отбор – по принципу успешности предложенных действий – происходит тем стремительнее, чем опаснее ситуация. И вот его уже слушаются беспрекословно. Так рождается авторитет – тот, чьих предложений слушаются[362]. Если группа не случайная, а постоянная, опыт успехов накапливается, складывается «привычка слушаться того, кто всегда прав». В результате предложение превращается в приказ, а авторитет становится командиром. И это уже власть.

Можно уверенно утверждать, что власть военных предводителей первоначально была временной и ограничивалась периодами угроз. Так было не только у ирокезов и команчей, так было и у древних греков, которые часто избавлялись от успешных командующих после победы. Тому пример – судьбы Фемистокла и Алкивиада.

Архаические сообщества людей так и управлялись: старейшинами – прародителями семейств – в мирное время и командирами – при возникновении угроз. «Мирным временем» мы называем периоды, когда жизнь сообщества подчинялась преимущественно естественным циклам природной среды, доставлявшей людям средства к существованию. Старейшины накапливали и хранили опыт адаптации к этим циклам и их использования на пользу сообщества: опыт жизни, когда всё идёт «как обычно», то есть обычай. Так что подчинение членов сообщества старейшинам основывалось на обычае, а подчинение командирам – на авторитете. В обоих случаях оно было добровольным и вытекало из доверия к этим людям, то есть веры в то, что они велят делать то, что идёт на пользу всем. И следует подчеркнуть: доверие всегда персонально, его возлагают на конкретное лицо, которое видят и знают. Это, конечно, не означает, что доверие – единственное возможное основание добровольного подчинения. В дальнейшем мы увидим, что в более сложно организованных обществах и с появлением новых видов власти спектр таких оснований расширяется.