Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— В душе ты учёный.

— Я мог бы им стать. Так же, как Эйнштейн мог заняться музыкой. Он страстно любил её и с детства играл на скрипке. Однако ему в своё время попался не концерт Мендельсона, а «Геометрия» Эвклида. Он и его близкий друг Макс Планк часами играли дуэтом. Если хочешь, музыка — разновидность божественного прозрения. Наука без формул. Поэзия без языка. Глубину ума и тонкость чутья Эйнштейн называл музыкальностью мысли. В его понимании моральные устои учёного или художника, его сердце, значат гораздо больше, нежели его способности. Он никогда не оставался равнодушным, был добрым и отзывчивым, убеждённым противником войны и атомного оружия. Считал необходимым популяризировать науку и всегда рассказывал о физике остроумным и доступным языком. Он был по-настоящему смелый и одарённый учёный, но, прежде всего, он был поэтом. Это не помешало ему дважды вылететь из школы и провалиться на вступительных экзаменах в цюрихский политехникум. «Из вас, Эйнштейн, ничего путного не выйдет», — вот что говорили ему учителя. Циники называли его донкихотом, борцом с ветряными мельницами, а он смеялся, когда поклонники называли его гением. Он сумел без крови создать целый мир, как это сделали до него Ньютон, Галилей и Аристотель.

Гарри молчал, чуть склонив голову и слушая с неподдельным любопытством. Его глаза были немного мечтательными.

— В душе ты поэт, — поправил он сам себя.

Северус ласково сжал ему руку.

— Я считаю, что по-настоящему мир принадлежит только донкихотам.

— А это кто?

— Это герой романа. Кроме Достоевского и Гёте, Сервантес был для Эйнштейна одним из самых близких писателей.

— Гёте? — переспросил Гарри задумчиво. — Ты тоже очень любишь читать, верно?

— Да. Потому что писатель — это человек, который умеет внятно изложить невнятные мысли.

Гарри рассмеялся.

— А поэт — тот, кто невнятно излагает внятные.

— Пожалуй. Поэзия иррациональна.

— Как любовь.

— Да, как любовь.

— Спокойной ночи, Северус.

— Спокойной ночи, Гарри.

Через некоторое время Северус заснул. Гарри погладил его лицо и некоторое время смотрел на него, спящего, затем осторожно поцеловал.