Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
Эмиль Бернар
В случае с «Саломеей» Эмиля Бернара (1897) не приходится гадать, является ли голова Иоанна Крестителя автопортретом художника, поскольку сам Бернар в скобках к названию указал на это обстоятельство. По композиции и духу картина напоминает ту «Саломею» Тициана, что находится в римской галерее Дориа-Памфили, только без служанки и купидона – их у Бернара нет. Бернар был знаком с творчеством Тициана вообще и с «Саломеей» в частности: в 1893 году он путешествовал по Италии и изучал искусство итальянского Ренессанса.
В поясном портрете работы Бернара взгляд Саломеи направлен на зрителя – в сторону от блюда с головой Крестителя; то, как Саломея держит блюдо, и положение на нем головы Крестителя – все это очень похоже на Тициана. Однако Тицианова Саломея выглядит как ребенок или подросток с невинным взглядом, тогда как Саломея Бернара старше и, несмотря на молодость и красоту, выражение ее лица отмечено душевной зрелостью и невинным его не назовешь[114].
Несмотря на внешние и стилистические отличия картины от любовной портретной живописи XVI века, отсутствие купидона в произведении Бернара указывает на то, что фокус «Саломеи» Бернара – не на «любовной истории». На своей картине Бернар придает свои черты голове Крестителя, лежащей на блюде. Лицо Саломеи у Бернара напоминает его жену-египтянку Ханену (Аннетт) Саати, с которой он обвенчался 1 июля 1894 года в церкви Успения Божией Матери в Каире. О причинах такого изображения можно только догадываться.
Время перед 1897 годом было для Бернара тяжелым. 22 июля 1896 года он с семьей уехал из Каира, где они жили, и поехал в Испанию. Покинуть Египет его заставили несколько причин, в том числе смерть сестры и ее жениха в 1895 году, а также слабое здоровье сына Отси[115].
В конце лета 1896 году семейство поселилось в Гренаде. Затем Бернар тяжело заболел[116]. Ханена с трудом справлялась с обстоятельствами, и Бернару пришлось обратиться за помощью к своей матери, приехавшей в ноябре 1897 года, когда Бернар был при смерти. Мать позаботилась о нем и спасла ему жизнь. К этому времени Эмиль понял, что не имеет ничего общего с женой: ее не интересовало искусство, она была равнодушна к его работе, видя в ней лишь источник дохода. Вероятно, он винил ее и в том, как сложилась обстановка их семейной жизни, которая, несомненно, сделалась для него трудновыносимой. Поэтому картина «Саломея с блюдом», на которой Саломея изображена как Ханена, а он – как Креститель, отражает, возможно, отношение Бернара к жене в то время. Он, похоже, воспринимает ее как губительницу, женщину низменной природы, которой доступны лишь биологическая сторона жизни и размножение, которая отрицает все творческое, духовное и героическое, тем самым разрушая личность художника.
Неудачный опыт жизни с египтянкой, лишенной художественных интересов и талантов, сказался в увлечении Бернара творческими женщинами, такими как Армен Оганян – танцовщица иранского происхождения – и Андреа Фор – музыкант и сестра его друга, поэта Поля Фора. Когда в 1912 году Бернар влюбился в Оганян, он уже разошелся с первой женой Ханеной и жил с Андреа Фор, на которой, впрочем, не был официально женат[117].
В 1914 году Бернар написал другую картину с Саломеей под названием «Танцовщица, или Саломея», и хотя это не совсем автопортрет, но автобиографический аспект там имеется. В качестве натурщицы для танцующей Саломеи Бернар использовал танцовщицу Армен, которая была тогда его любовницей[118]. Название картины отражает бернаровское восприятие Армен как исполнительницы, как личности и его взгляд на их отношения.
Хотя его и привлекали художницы, Бернар был склонен превращать их в служанок, жертвовавших для него своими амбициями. Так случилось и с Андреа, которая была полностью предана ему и готова на все, чтобы удержать рядом с собой. Но не такова была Армен. Она сознавала богатство собственной личности и свои художественные таланты, претендовала на роль единственной возлюбленной Бернара и не желала делить его с другими женщинами[119].
Бернар и Армен были страстно влюблены друг в друга, роман их протекал весьма бурно, и Армен стала музой Эмиля: он рисовал ее более двадцати раз в разных образах. Бернар писал:
114
Служанка, хотя и присутствует в Тициановой «Саломее», никогда не была обязательной частью изображений на эту тему. Обычно она присутствует рядом с Юдифью в сценах обезглавливания Юдифью Олоферна. Картина Тициана – исключение. Однако мы можем понять, что это изображение Саломеи, поскольку в случае с Юдифью и Олоферном его голова никогда не изображается на блюде. Бернар убрал служанку, возможно, для того, чтобы подчеркнуть, что им написана именно Саломея, держащая голову Иоанна Крестителя, а не Юдифь с обезглавленным Олоферном.
115
Сестра Бернара Мадлен приезжала к нему в Каир. Перед этим она потеряла своего жениха Шарля Лаваля, умершего от туберкулеза. По приезде Мадлен очень ослабла и 20 ноября 1895 г. умерла – тоже от туберкулеза. Ей было всего двадцать четыре года. Утрата Мадлен стала очень болезненной травмой для Бернара и его жены. Кроме того, они были обеспокоены слабым здоровьем сына Пьера-Франсуа-Лорена, которого называли Отси и который, возможно, заразился туберкулезом от Ханены. Она ухаживала за Мадлен и невольно заразила своих детей, трое из которых в результате скончались. Тогда, впрочем, семья надеялась, что перемена климата приведет к улучшению общего состояния мальчика и поможет им оправиться от смерти Мадлен. Решение перебраться именно в Испанию было обусловлено интересом Бернара к испанскому искусству и его желанием ознакомиться с ним ближе. Летом 1896 г. семья отправилась в итальянский Неаполь, а оттуда в Малагу, Барселону и Валенсию.
116
Зимой ситуация усугубилась. Было очень холодно, семья испытывала большие денежные трудности, в довершение ко всему Ханена была беременна.
117
Лишь в самом конце жизни Бернар женился на Андреа.
118
Это произведение хранится в собрании Кати Гранофф в Париже.
119
Бернар встретил Армен Оганян в 1912 г. на торжественном обеде, где собрались люди, так или иначе связанные с Востоком. Ее настоящее имя – Астине Аравян. Иранка по происхождению, она училась в Иране и России. Бернар был очарован ею. Он описывает собрание, на котором они повстречались, а также характер Оганян в неопубликованной рукописи «Aventure de ma vie» («Приключение моей жизни»): «Я встретил ее на банкете ориенталистов. <…> После банкета было дано театральное представление, за которым последовали танцевальные номера Армен Оганян. Ее грация, самобытность ее натуры, ее характер, одновременно дьявольский и нежный, покорили меня. Я был к ее услугам – и был счастлив получить от нее согласие позировать мне в моей студии на Ке-де-Бурбон. Она была изысканна, благородна и восприимчива. <…> Ее сложно устроенная натура коснулась всех культур: она знала французский, английский, иранский, русский и много путешествовала. Она казалась сводом всех цивилизаций, душой всех времен. При всем этом она была удивительной артисткой и глубоким и талантливым судьей во всех видах искусства. Армен воистину была не женщиной, а Женщиной; не странником, а самой цивилизацией во всех ее аспектах и проявлениях. Она обладала самыми изысканными прелестями: большими, глубокими, черными глазами, умением вести беседу и изяществом манер; в своих чувствах и вкусах она была настоящей аристократкой. Мы встретились <…> в том Париже, где мы оба сопротивлялись вульгарности и глупости, часто нас окружавшим» (Bernard E. L’Aventure de ma vie. P. 237–238. Неопубликованная рукопись хранится в архивах Лувра, MS 374). Вскоре после первой встречи они стали любовниками. Их роман длился с 1912 г. до осени 1915 г. Эмиль Бернар пишет, что это было очень счастливое для него время (Ibid. P. 240), и оно продолжалось бы, если бы «ее [Армен] не охватила ревность к Андреа, которая, вообще говоря, сносила мою измену с подлинным благородством. Она мне писала, а я сам пытался убедить ее всеми доступными мне средствами, что, несмотря на мою привязанность к Армен, для нее я сохранил самую чистую часть своего сердца» (Ibid. P. 241). Роман Бернара и Армен закончился, когда Армен отказалась и дальше терпеть его отношения с Андреа Фор. В «Приключении моей жизни» Бернар пишет, что осенью 1915 г. «Армен, возмущенная моей постоянной перепиской с Андреа и моим нежеланием уйти от нее, решила сбежать из моего дома. Придя домой, я нашел на столе короткое стихотворение, в котором та выразила свою „вечную любовь“ и распрощалась со мной. Я был расстроен таким уходом. Я не спал несколько ночей, но принял решение быть твердым и не поддаваться Армен даже ради ее новых ласк. Так мне было проще покончить с этим окончательно, и мне удалось освободить хотя бы свое тело от ее власти. Но что касается очарования ее внутренней личности, то здесь было иначе. Я долго скучал по нему. В „Персидской танцовщице“ я описал, каких мук стоила мне та разлука. Очень скоро ее место подле меня заняла Андреа; это было нетрудно. Найдя в ней постоянство и прощение моей ошибки, я заново начал нашу жизнь с нею. С ангельским терпением пережила она страшные раны, которые пришлось претерпеть ее настоящей любви. Она вновь полностью покорила меня» (Ibid. P. 247).
Эмиль Бернар много лет прожил на Востоке и, возможно, невольно перенял его ментальность и отношение восточных мужчин к женщинам. Идея гарема, даже в уменьшенном масштабе, была ему не чужда. Например, когда они встретились с Андреа Фор, она поехала с Бернаром из Франции в Египет, где она, Бернар и его жена Ханена жили втроем в одном доме. Бернар спал с обеими женщинами, хотя жена какое-то время не подозревала об этом. Узнав, что Фор – его любовница, Ханена очень огорчилась; Бернар же считал свои действия совершенно естественными и не испытывал чувства вины (см. подробнее в «Приключении моей жизни»). Более того, какое-то время до этого разоблачения Андреа была в очень хороших отношениях с женой Бернара и помогала ей по дому, в том числе заботилась о ее с Бернаром детях. Бернар ушел из дома лишь потому, что жена отказалась мириться с таким положением дел.
После ухода от Ханены Бернар поселился во Франции с Андреа Фор. Его поведение не изменилось. Встретив Армен, он хотел, чтобы та подружилась с Андреа. Какое-то время они жили втроем, хотя он постоянно старался уверить Армен, что его отношения с Андреа окончены. Когда же Армен устала от этого и оставила дом Бернара, он последовал за ней, стал жить с нею и – постоянно переписывался с Андреа, пытаясь убедить ее, что почти целиком предан ей.