Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
Это земная Химера, мерзкая и привлекательная, как материя. Она представлена чарующей головой женщины, у которой есть крылья, обещающие идеал, но ее тело – тело чудовища. Это вампир, который рвет на части и убивает[134].
Похожие чувства выражал он и по поводу Саломеи:
Эта женщина, символизирующая вечную женщину, легкую птаху, часто смертоносную, идущую по жизни с цветком в руке, в поисках своего туманного идеала, часто ужасного. Она идет, попирая всех, даже гениев и святых. Этот танец, эта загадочная прогулка перед лицом смерти, которая беспрестанно следит за нею, зевающая и бдительная, и перед палачом, который несет меч, сеющий смерть. Это эмблема ужасного будущего, уготованного тем, кто ищет идеала… В конце ее пути – один святой, одна отрубленная голова[135].
Для Моро в «Явлении» Саломея – символ общества и его преходящих увлечений и вкусов. Поскольку Саломея – в силу ее танца – сама является художником, для Моро она может быть воплощением художественных тенденций, модных в то время, – таких как реализм, натурализм и импрессионизм. Это было искусство, противоположное его творчеству, поскольку оно было сосредоточено на физическом мире, будь то общество (натурализм и реализм) или природа (импрессионизм). Моро называл реализм и натурализм ras de caniveau («уровнем канавы») и рассматривал импрессионизм и академическую живопись как «искусство без идей»[136]. Описывая свое отношение к модному искусству и художникам, к их восприятию обществом, а также свое место в нем, Моро пишет:
Есть ложная отвага и ложный художнический задор – у всех этих безнаследных паяцев, стремящихся во что бы то ни стало добиться внимания и поддержки публики и безмозглых знатоков; есть <…> порицание, которое они постоянно швыряют в лицо истинному художнику, скромному, честному труженику, приговаривая, что нужно следовать за такой-то доктриной, такой-то школой, таким-то жанром, ведь именно это – будущее искусства[137].
Таким образом, Саломея в «Явлении» является обобщенным образом тех художников, которых Моро называет «безнаследными паяцами», тех критиков, которых он именует «безмозглыми знатоками», и публики, прислушивающейся ко всему, что бы ей ни говорили. Такое общество не способно признать «подлинное» искусство, то есть его собственное искусство, и потому отвергает его. Поскольку Моро был убежден, что настоящее искусство и истинный художник-пророк в конце концов восторжествуют над обществом, Саломее является видение вознесшегося Иоанна. Голова Крестителя – символ непризнанного искусства – повергнет искусство и общество, воплощенные в Саломее, и тем самым восторжествует над ним и над его (и критиков) ложью[138].
Саломея была любимой темой Моро. Он заинтересовался ею после франко-прусской войны 1870 года, окончившейся поражением Франции. В исторической перспективе Саломея может являться символом немецкого варварства, жаждущего уничтожить Францию, которая, в свою очередь, воплощена в фигуре Иоанна Крестителя, которому обезглавливание принесет славу. Женевьева Лакамбр считает, что в одной из вариаций на тему Саломеи царь Ирод «имеет облик слабосильного монарха и напоминает Наполеона III… В самом деле, пустой взгляд царя перекликается со взглядом на портрете Наполеона 1863 года работы Ипполита Фландрена»[139]. Этот слабый лидер стал причиной поражения Франции, позволил Саломее (немцам) обезглавить Иоанна Крестителя (Францию)[140].
Первая Саломея Моро – небольшая картина «Саломея в тюрьме», также известная как «Саломея с розой», поскольку в левой руке Саломея держит красивую красную розу, символ страсти. Эта работа была продана галеристу Браму в декабре 1872 года. Затем, предположительно в 1883 году, Моро написал акварель «Танцующая Саломея», на которой, обернувшись лицом к зрителю, Саломея стоит на носках. В правой руке она держит белый лотос, одновременно символ страсти и чистоты. Одна из самых поразительных на эту тему работ Моро – акварель «Саломея в саду» («Salomé au jardin»), написанная около 1878 года[141]. Вдохновленный ею поэт Жан Лоррен написал стихотворение под названием «Salome à la charmille», которое посвятил Гюставу Моро. Рассуждая об этой Саломее, Моро выражает весьма острый взгляд на женщин и ясно дает нам понять свои намерения:
Эта женщина <…> животной природы, доставляет себе удовольствие, видя врага покоренным. Ей противны все прочие ее желания, которые уже исполнены. Эта женщина, что бездумным, растительно-животным образом гуляет в восхитительных садах <…>, была только что замарана этим ужасным убийством.
134
Moreau G. Ecrits sur l’art par Gustave Moreau. Vol. 1. P. 73.
135
Ibid. P. 97–98.
136
Lièvre-Crosson E. Du Réalisme au symbolisme. Milan: Les Essentiels, 2000. P. 36.
137
Moreau G. Ecrits sur l’art par Gustave Moreau. Vol. II. P. 224–225.
138
Как и для Микеланджело, для Моро искусство было борьбой и духовной миссией. Для Микеланджело страдания художника были подобны сдиранию кожи с живого человека (св. Варфоломея). Для Моро страдания художника были подобны мукам отрубленной головы Иоанна Крестителя, которая, несмотря на ужас произошедшего, остается живой и в конце концов венчается нимбом – символом славы и признания.
139
Lacambre G. Gustave Moreau: Magic and Symbols. N. Y.: Harry N. Abrams, 1999. P. 57.
140
Подробнее об этом и об интерпретациях «Саломеи, танцующей перед Иродом» см.: Cooke P. Gustave Moreau’s «Salome»: The Poetics and Politics of History Painting // The Burlington Magazine. 2007. № 149. P. 528–536.
141
«Salomé au jardin» была представлена на Всемирной выставке 1878 г. Затем она вошла в собрание Элизабет Греффюль, а в 1886 г. была представлена в галерее Гупиль. В 1885 г. художником был написан второй вариант для Чарльза Хайема, коллекционера и поклонника Гюстава Моро.