В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Не путайся под ногами.
И переходит на другое место, становится возле сына, теперь можно и покрупнее камень поднять.
— Оставь, отец.
Ерем сумрачным взглядом провожает камень, словно это сам он свел счеты с этим тяжелым камнем. Долго смотрит, потом обращается к Баграту:
— Эта машина сразу много камня вывозит... Машина камня сколько стоит?
— Вперед давай! — приказывает Баграт шоферу. — Пока его носом не ткнешь, сам не сообразит.
Парнишка-призывник дурачится, делает вид, что бежит изо всех сил, садится за руль.
— Как тебя звать? — вопрошает Баграт.
— Размик. Твой покорнейший слуга.
— С тебя взятки гладки, ты еще мальчишка, а вот бригадиру твоему чтоб пусто было! В месяц сколько зарабатываешь?
— Порядочно.
— Нет-нет, ты скажи, сколько. Не успел подрасти, а поди больше меня зашибаешь. Сколько?
— Полторы, две сотни.
— Полтораста, двести?.. Ну и ну!
— Если ты на войне был, ну-ка скажи, сколько армян в этой войне убито?
— Это ты у своего бригадира спроси, — Баграт думал, как бы похлеще ответить Ерему на вопрос, сколько стоит грузовик камня. А Сантро только сейчас заметил, что бригадира-то нет.
(Марухян, чтоб избавиться от Баграта, иногда уходил к другим бригадирам потолковать и показывался только к обеду.)
— Значит, не знаешь? — И Сантро теперь уже направил свой вопрос Артушу.
«...И что ты ко мне привязался, Герас?.. — Артуш думал о своем. — Что вы все от меня хотите?.. Хотите, чтоб из поселка уехал? Пожалуйста. Могу уехать на все четыре стороны. Куда б ни поехал, везде камень найдется, чтоб под голову подложить. Да я и без вашего суда все равно бы уехал...»
— В этой войне, братец, награждено семьдесят тысяч армян. А когда война началась, в Армении полтора миллиона народу было...
«Полтораста, двести... Больше меня, молокосос, получает», — Баграт смерил взглядом призывника.
— Нос подотри.
Шофер стоял на подножке кабины грузовика и напевал любовную песенку полушутя, полусерьезно, а при последних словах Баграта запел громче.
— Чтоб пусто было тому, кто тебе машину доверил! Вон к той груде машину подгони, — приказывает Баграт.
— Ну так вот, Каро, спустился, значит, наш Манес в ущелье. Я ведь уже говорила, что они возле ручья монастырь нарисовали, а теперь, значит, надо было в ущелье спускаться камень рубить. С зари дотемна трудился Манес и устали не знал. А почему, спроси? Образ монастыря того Манесу нашему силы придавал. Чтоб умереть мне за тот монастырь! Спустился, значит, Манес в ущелье камень рубить...
«Если б исток нашего ручья не засыпали, сходил бы туда в воскресенье и досыта из него воды напился, — подумал Каро. — Даже заходить бы в село не стал, а только к ручью...» Когда вернулся он, отслужив в армии, оказалось, что воду ручья провели по трубе в село, и у Каро защемило сердце оттого, что исток засыпали. Сейчас он вспоминал круглый лобастый камень возле ручья и пузырьки на воде — фиолетовые, синие, радужные, блестевшие, подобно крохотным звездочкам... Еще учась в десятом классе, возле ручья несколько раз проводил он собрания. Садился на круглый камень, открывал записную книжку и пункт за пунктом перечислял ребятам колхозные недостатки, о которых собирался выступить на собрании взрослых. И требовал от ребят, чтобы они его поддержали. Говорил он страстно, вдохновенно, словно на настоящем собрании. Потом кто-нибудь из ребят не выдерживал, фыркал, и все самое серьезное для Каро оборачивалось смехом. «Вы людьми не станете, через год аттестат зрелости получите, а беззаботны, как дети. Вы ни о своем селе не думаете, ни о своем народе. Вы людьми не станете». И, уязвленный, но с чувством собственной правоты, шел в село.
«Какое это было мальчишество, — Каро криво усмехнулся, — и все-таки...» И все-таки ведь прав он был тогда и в поведении его не было стремления выдвинуться... Просто не мог он смириться с тем, что все в их селе не так. Да, он был прав. А результат?.. Результат?..
«Бовтун пусть хоть не зерном, а песком засевают! Не вмешаюсь...»
— На славу потрудился Манес из рода моего свекра, рубил он камень с душой и с умением. Для Манеса нашего камень рубить — что хлеб ножом резать...
— Едут! — вдруг заорал Варос, и все стали смотреть в сторону Мать-горы.