В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
«Сегодня весь день я себя обманываю, — подумал Арма, — ухожу в воспоминания, чтобы только ачманукца Сантро не слышать, убеждаю себя, что делаю важное дело, целину подымаю, что Акинт — это и есть новый Ачманук... А когда слышу ачманукца, кажется, что не то я делаю, не так. Да и что я делаю-то? Вместе с Еремом вырываю у камня свой кусок хлеба...»
«Нет, Арма, — возразил отец, — ты неправ. Большое, очень большое дело ты делаешь. Ты делаешь все, что в твоих силах: целину поднимаешь, сад растишь. Пока столько. А ачманукец пусть говорит — у кого душа изболелась, те порой многословными становятся».
— Говорю, — Занан осторожно коснулась ладонью плеча Сантро, — нарубил Манес из рода свекра моего в ущелье камня, и пошел тот камень на монастырские стены. И однажды увидал Манес, что семь камней осталось вырубить, чтоб монастырь готов был. Не глазами увидал, а мыслью. Как же ему глазами-то было видеть? Он внизу, в ущелье, а мастер и монастырь наверху, на горе. Да, сказать запамятовала, был у Манеса с мастером уговор: пока не построят монастырь, ни мастер в ущелье не спустится, ни Манес на гору не подымется. И уговора того они держались. Но Манес мыслью видел: чтоб достроить монастырь, еще семь камней нужно. Это я про Манеса, что из дома свекра моего...
— А где дом свекра твоего, матушка?
Старуха благодарно глядит на Сантро, растерянно отряхивает подол, потом руку к небу протягивает.
— Вон там... в облаках...
— Я понял тебя, матушка, понял, в облаках столько очагов, родов... Эх... Как звать тебя, добрый человек? — Сантро обернулся к Ерему. — Меня зовут Сантро, Сантрос, — Сантро уперся культей в камень. — Как тебе легче, так и называй. А тебя как?
— Еранос, — буркнул Ерем. «Он, видать, болтливей Баграта».
— Еранос, а ты, братец, был на войне?
— Не. — «Свиней держать выгодней, чем открывать каменоломню. Только вот с кормом трудно. Да, корм... Это тоже расходы. Нет, уж лучше каменоломня. — Ерем перевел взгляд на серые скалы над ущельем с яркими расщелинами — красными, розовыми. Хорош материал для строителей. К ноябрю-декабрю с камнями на Бовтуне разделаемся... А весной отчего бы Варосу не открыть свою каменоломню?.. Сейчас всюду строят, в камне везде нужда. За камень с радостью пятнадцать копеек дадут, а то и двадцать. Ежели в день пятьдесят камней...» — Ерем вздохнул. — Да эту машину и за пять часов не загрузить... Машина камня сколько стоит, Баграт?
— Сказал, спрашивай своего бригадира. Он хозяин камней.
— Мы все хозяева, — вдруг неожиданно для себя самого вскипел Арма, — это все, что у нас есть, — и почувствовал, что Баграту он все-таки не ответил.
Баграт опешил, с интересом взглянул на Арма, мол, продолжай-продолжай, я тебя так оборву... Арма он считал стоящим работником, только удивлялся: что это Арма свою силу не ценит? Работает рядом с этим шалопаем Артушем, с Еремом, Нерсесом, со старухой Занан и не жалуется, не возмущается, выходит вроде бы, что они с ним наравне трудятся. Но бывают минуты, когда Баграту кажется, что прав Арма, а не он... Да пусть прокляты будут все его бывшие и теперешние бригадиры! С Еремом ему, что ли, соревноваться, с Еремом работать? Да тот слабак, щебенку собирает! А он, Баграт, мужчина, любой камень, что под рукой окажется, в машину закинуть может, и домой он возвращается с гордо поднятой головой... Ну на что это похоже? Он все скандалит, скандалит, а того, что он работает больше других, вроде бы и не видать. Порой ему хочется, чтоб Арма с ним заспорил. Он охотно даст себя победить в этом споре.
— Мы хозяева всего тут, даже змей и скорпионов, — Арма не адресовал своих слов Баграту. — Это все, что у нас есть. — Вдруг заметил в руках Назик крупный камень и выхватил его у нее из рук. — Ты помельче собирай.
Ерему это пришлось не по нраву.
«Этот непутевый девчонку с толку может сбить», — подумал он, глядя на Арма исподлобья.
Назик стояла с опущенной головой и отряхивала грязными рабочими рукавицами пыль на груди.