Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Чего тебе? — с трудом сдерживая волнение, выдавил Иван слово.
Явдошка вздохнула:
— Пришла спросить тебя, кузнец: не сможешь ли ты цепочку для сердца выковать?..
Иван засопел натужно, потупил глаза в землю, пытаясь понять, о чем это она, но так ничего толком и не понял. Поднял голову, чтобы расспросить Явдошку, какая такая цепочка ей нужна, но ее уже будто ветром с порога смело. Иван поскорее во двор — вокруг лишь загадочные сумерки да серебристо-матовые росы на травах. Удивленный и обескураженный, он застыл под августовскими звездами и не мог точно себе сказать: в самом ли деле сюда приходила Явдошка или это ему только пригрезилось.
Возвратившись в кузницу, Иван снова склонился над металлической заготовкой. Только не клеилась уже в этот вечер работа. И на следующий день все валилось из рук: какая-то неясная тревога бурлила в груди, приятным холодком подкатывалась к сердцу. Зачем же все-таки приходила Явдошка?..
Примерно через неделю, перед выходным, Иван раньше обычного закончил работу, умылся и лег в углу на мешке с сеном. Но только он смежил веки, как ему показалось, будто кто-то украдкой прошмыгнул в кузницу. Не успел пошевельнуться, а чьи-то быстрые и горячие руки уже обхватили ему шею.
— Кто здесь?
— Да молчи ты… — раздался трепетный девичий шепот в ответ.
А в следующий миг жгучие уста обожгли его поцелуем. От этого первого в жизни, такого желанного и такого неожиданного поцелуя красный туман застелил Иванов взор, горячее пламя растеклось по всему телу. Ему вдруг показалось, что он легким ветерком понесся над землей, закружился по созревшему полю и окунулся в какую-то густую, жаркую купель…
Следующей ночью Явдошка снова прокралась к нему в кузницу. И еще следующей. А потом, уже не скрываясь, приходила каждый вечер. И каждый раз приносила то чистую сорочку, то новенькое рядно, то подушку. Захмелевший от счастья, молодой кузнец не стал сушить свои мозги над тем, почему это так внезапно вспыхнула к нему Явдошка любовью, почему это так старательно протаптывает к кузнице тропинку. Не догадался об этом даже тогда, когда однажды на рассвете, когда они с Явдошкой только лишь забылись во сне, дверь кузницы с треском раскрылась и в нее с топорами и факелами ворвалось трое парней — младших Явдошкиных братьев.
— Так вот кто этот бродяга, который сманул и обесчестил сестру!
— А ну, вставай, развратник, будем сейчас над тобой черный суд творить! Да скорее! Скорее! — набрасывались на Ивана ночные пришельцы.
Он не огрызался, не делал попыток обороняться, хотя наверняка мог бы запросто одолеть этих троих, в сущности пацанов еще. Все его мысли в эти минуты вихрем кружились, вертелись вокруг единственного и болезнейшего вопроса: что о нем скажут в селе, когда под утро узнают об этом налете на кузницу? Интуитивно он чувствовал, что такое необычное для Терпения событие непременно станет желанной поживой для престарелых сплетниц, даже представлял их похотливые улыбочки, ядовитые шепотки, и оттого горячими коликами до отказа начинялось сердце, а тело немело и постепенно орошалось холодным потом.
— Чего же ты гляделки пучишь, как баран на новые ворота? Вставай! А то можем и силком поднять к чертям собачьим! — угрожающе взмахнул над головой топором, шагнул к нему самый настырный из потомков Прони.
— Юхимчик, родненький! Ну что это ты надумал? Не губи Иванку!.. — неистово взвизгнув, метнулась к младшему брату простоволосая и расхристанная Явдошка. Обхватила его ноги руками, приникла лицом к запыленным туфлям. — Не бери на свою душу тяжкий грех, Юхимчик! Богом прошу, не бери!.. Может, я сужена Иванчику… Может, я уже ношу под сердцем его семя…
Нежданным громом прозвучало для Ивана это Явдошкино признание. Неужели правда, что его семя вызревает под сердцем занозистой Явдошки?! Вдруг он почувствовал себя таким независимым и решительным, что все эти стиснутые кулаки и занесенные топоры его только рассмешили. Не помня себя вскочил с постели, словно былинку подхватил с полу Явдошку, прижал к переполненной радостным чувством груди и ласково:
— Ну, что это тут ползаешь, глупенькая? Какое им дело до нас?