Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
На пятый, кажется, день после того, как их препроводили сюда, двое смельчаков из седьмой сотни улучили момент и шмыгнули в перелесок. Работы немедленно были прекращены, всех пленных выстроили вдоль дороги и оставили так стоять под ливнем. По следам беглецов бросилась конная погоня с дрессированными псами, которые где-то в поле догнали обессиленных пленников. Через час-полтора их, избитых до полусмерти, преследователи волоком притащили назад и на глазах всей команды повесили прямо на телеграфных столбах. А чтобы подобное не повторилось в будущем, эсэсовцы отобрали каждого седьмого из сотни и тут же расстреляли за придорожным рвом. Еще и пригрозили: если хоть один пленный исчезнет, из той сотни будет расстрелян каждый третий.
После этого побегов уже не было. Каждый мечтал о свободе, жаждал ее всем своим существом, но, умирая от непосильной работы и холода, убегать все же не отваживался, боясь обречь на смерть десятки и десятки своих побратимов.
Всю зиму промучился Иван, в сущности, под открытым небом, то ремонтируя Киевское шоссе, то расчищая его от заносов, когда подули снежные вьюги. Впоследствии он и сам не раз удивлялся, откуда у него брались силы пережить все эти злоключения. Ведь из их тысячной «арбайтскоманды» до весны дотянуло лишь семьдесят два «гефангена», то есть один из четырнадцати. Все остальные либо скончались от изнурения, либо окостенели в снегах, либо были убиты конвоирами. А Иван все-таки выжил. Назло всем смертям выжил! Когда уже сошли талые воды, его вместе с выжившими дорожниками присоединили к многосотенной, приконвоированной из дарницких стационарных лагерей колонне пленных и погнали в болотистые притетеревские пущи заготовлять строительный материал для рейха.
Испокон веков лесорубская работа считается каторжанской. А для Ивана, потомственного степняка, который ранее никогда и леса настоящего не видел, она была страшнее каторжанской. К тому же его как неквалифицированного дистрофика включили в команду так называемых тральщиков, которые вручную, через пеньки и ложбины, должны были стаскивать к месту складывания поваленные и обрубленные столетние дубы и сосны. В основном туда направлялись кандидаты в смертники, чтобы долго не переводили харчей. И они в самом деле там не задерживались.
Иван сразу же понял, что именно в этой команде, что называется, дотопчет свою тропинку на белом свете, что неотвратимо приближается конец. И хотя смерть уже нисколько его не пугала, все же было невероятно обидным умирать в каком-нибудь шаге от воли. В одном-единственном шаге, который он не мог одолеть. Потому что конвоиры применили в этом лесном трудлагере такую утонченную систему заложничества, которая надежнее колючих проводов и каменных стен удерживала пленников от побегов. Скажем, за исчезновение хотя бы одного пильщика-вальщика расплачиваться кровью должны были не только его напарники, но и взятые в заложники за вальщиков сукорубы; за исчезнувшего сукоруба, в свою очередь, отвечали головами тральщики, за тральщиков — укладчики и сортировщики, а за них — вальщики. Замкнутый круг! Получалось так, что свободу можно было получить, лишь обрекая на смерть не менее сотни своих побратимов. Но Иван был не из тех, кто прокладывает путь к собственным благам по костям других. От зари до зари, стиснув зубы, он надрывался, таская тяжеленные бревна и покорно ожидая, когда протянет ноги на вырубке. И это непременно бы произошло, если бы не счастливый случай.
В одну из ветреных и пасмурных ночей пленных разбудили жаркая перестрелка, глухие взрывы и отчаянные крики. Спросонок они никак не могли взять в толк, что случилось, однако никто не решился пойти узнать. Если кто-нибудь бежал, все равно массовых расстрелов не-избежать. Так зачем же прежде времени переть под пули? Вот так и лежали вповалку на хвое, ожидая, что же будет дальше. И вдруг все вокруг затихло, и в хрупкой тишине послышалось:
— Эгей! Выходите, люди добрые, вы свободны!
У лесорубов перехватило дыхание: не послышалось ли это им?
— Хлопцы, да ведь это же партизаны!